Я вытаскивал из памяти детали моих разговоров с Фокиными и Артуром, вспоминал экспедицию в Молодежный парк... Я готовился подать свою информацию так, чтобы ею заинтересовались.

И еще я готовился к другому. Боль в избитом теле каждую секунду напоминала о вчерашнем, о закипевшей во мне тогда ярости. И ярость не ушла, она притаилась где-то внутри. Я думал о том, как бы добраться до Артура и его компании, а ярость внимательно прислушивалась и ждала своего часа.

Потом я вспомнил о брошенной на произвол судьбы «Оке» и позвонил в автосервис своему давнему знакомому Сидорову. Тот воспринял мою просьбу без особого энтузиазма, но пообещал сделать все возможное. Как только у него появится время. Оставалось надеяться, что время у Сидорова появится скоро и он заберет мою несчастную машину от фокинского дома.

И еще один звонок. Я должен был его сделать в любом случае, вне зависимости от того, вышел я из фокинского дела или просто прикинулся вышедшим, чтобы затем эффектно вернуться.

— Вам повезло, что вы меня застали, — радостно сообщила Кристи. — Я собиралась уходить, а тут ваш звонок...

— Мне вообще везет на маленьких хорошеньких девочек, — плотоядным голосом произнес я. На другом конце провода замолчали. — Это шутка, — сказал я со вздохом сожаления.

— Хорошая шутка, — оценила Кристи. — Я уже хотела бросить трубку. Так какие у вас новости, Константин?

«Группа хирургов-самоучек вчера пыталась мне сделать пластическую операцию подручными средствами, — подумал я. — Пациент находится в состоянии средней паршивости». Но негоже было пугать маленькую хорошенькую девочку. И я честно признался:

— Кристи, я все-таки расплевался с Ниной Валентиновной. Я больше ее не обслуживаю.

— Так вы можете мне сказать, в какой больнице лежит Колька? — завопила она мне в ухо. Я явственно представил, как Кристина прыгает от радости у телефона. Пришлось ее разочаровать.

Я чувствовал себя злодеем, отнимающим у ребенка только что подаренную игрушку. На самом деле я отбирал только что подаренную надежду. А это более тяжелое преступление. За это нужно расстреливать.

— Кристи, там несколько запутанная история, — вяло произнес я.

— Что? Что вы говорите? Какая история?

— История заключается в том, что... — Я замялся, не зная, как это все объяснить поделикатней. Мне почему-то было жаль ее, виденную мной лишь раз в жизни. — Короче, его нет в той клинике. Он там был, а теперь его там нет.

— А куда же он делся?

— Этого я не знаю. Но домой он не возвращался. Может быть, подался к своим друзьям.

— Это вы о ком? Об Артуре? Ничего себе друзья...

— Я советовал Нине Валентиновне обратиться в милицию, чтобы там начали розыск Николая, но Фокины категорически против. Из-за этого мы, собственно, и поцапались.

— Вы хотите сказать, что его родители не знают, где он сейчас?

— Именно так.

— Кошмар какой-то, — подавленно произнесла Кристи. — Где же его теперь искать?

— Во-первых, я советую тебе его не искать. Если он отсиживается у Артура, то ты его не найдешь, только зря будешь рисковать...

— Но я хочу его найти! Я хочу вытащить его оттуда! Понимаете, он был нормальным, совершенно нормальным, пока этот Артур не приучил его колоться! Он совсем пропадет, если я его не найду...

В ее голосе слышалось отчаяние. Что такого нашла она в этом Коле, раз дежурит сутками в его дворе, не спит ночами, готова обшарить весь город, чтобы найти его... Возможно, это была искренняя и безусловная готовность самопожертвования ради другого — качество из тех, что проходят с годами. У Кристи оно пока еще было. И я уважал ее за это.

— Константин, что мне делать? Может, мне позвонить в милицию? Или нанять вас, чтобы вы нашли его? Сколько это стоит? Я зарабатываю кое-что репетиторством английского, я могу вам заплатить...

За несколько секунд она выдала две идеи, которые стоило обсудить. Я зауважал Кристи еще больше, но не сказал ей об этом.

— Кристина, — позвал я в трубку. Мне показалось, что девушка плачет. — Кристина...

— Я слушаю. — Голос был ровным, спокойным. Если она и дала волю слезам, то умело это маскировала. Коле Фокину повезло так, как мне никогда в жизни не везло.

— Кристина, я подумаю над твоим предложением. Будь вечером дома, я позвоню и скажу тебе, что стоит делать и чего не стоит. Наберись терпения. До вечера. Хорошо?