Мои планы скорректировал выстрел. Бабахнуло, пуля ушла в землю, и я добиваю Аристарха жестче, чем планировал, ибо спешу. Бью его культей вниз живота, сверху вниз, скользящим ударом, разворачиваюсь к нему левым боком и бью локтем другой руки в скулу. Арчи летит, падает спиной на капот джипа, спина его скользит по капоту, я же тем временем закидываю в салон, на сиденье рядом с водительским, отвоеванный «узи» и прыгаю за руль. Ноги – и хромая и травмированная, руки – и полноценная и не очень – работают быстро и слаженно. Джип поехал задним ходом, и Аристарх соскальзывает наконец с капота, падает в дорожную пыль. Хвала Будде, упал Аристарх удачно, шея, конечности, ребра – все цело, свалился, будто игрушка неодушевленная, и лежит как неживой. Но на самом деле он жив, только нокаутирован до потери сознания, да челюсть, наверное, треснула, остальной организм в ажуре. Кабы не досадный выстрел, я бы без особой спешки усыпил его бережно и нежно. И наращивать темп, гнать джип задом наперед на чреватой авариями скорости не пришлось бы, кабы не выстрел.

Я рисковал, я спешил, а все равно не хватило времени на то, чтоб, выехав задом из тени деревьев на залитое солнцем поле, развернуться и помчаться вдоль кромки леса до того, как на лесную дорожку вернутся заинтригованные выстрелом молодые люди. Я заканчивал разворот, когда они появились. В принципе, будь за рулем я же образца, скажем, года двухтысячного, я бы шустрее управился с машиной и все бы успел.

Я нынешний справляюсь с автомобилями чуть медленней, чем я прежний. Попробуйте сами управлять машиной, имея культю вместо правой кисти, сожмите правый кулак и попробуйте. И поймете, каково мне приходится за рулем, почему я теряю секунды.

Только развернул джип боком – на дорожку выбежала четверка, догонявшая коня. Они бы и без всяких выстрелов побежали обратно, услышав рев мотора, однако громкое ба-бах ружейного выстрела заставило их возвращаться стремглав, бить личные рекорды по бегу на короткие дистанции.

Кручу, точнее – докручиваю баранку, поворачиваю голову, наблюдаю появляющихся в зоне видимости одного за другим молодых людей и думаю: «Все! Туши свет, сливай воду. Сейчас они откроют шквальный огонь, и кранты джипу. Колеса полопаются, требуха под капотом вдребезги, а возможно, и моя требуха тоже...»

От расстрела меня и машину спас безжизненный с виду Арик. Аристарх отвлек на себя внимание друзей ровно на ту секунду, коей мне архинедоставало.

Жму на газ, и джип, будто мишень «бегущий кабан», уходит из опасной зоны обстрела. Только что справа была дорожка в перспективе и виднелись фигуры стрелков, а сейчас справа лес, слева поле. Выруливаю на разухабистую колею, что тянется вдоль кромки океана тайги, и вздыхаю свободно. Дело в том, что многократно упомянутая мною кромка волниста, и параллельная ей колея тоже. Проехал сотню-другую метров и уже не вижу в зеркальце заднего вида поворот на лесную дорожку, его заслонила вечнозеленая растительность. Ежели парни и побежали за джипом вдогонку, увы... то есть – ура, они опоздали, на мушку им меня уже не взять.

Едва я вздохнул с облегчением, едва собрался чуть сбросить скорость, как слышу далекое, противное: «Би-и-ип!» Поворачиваю голову – слева мчит по полю, мне наперерез, близнец угнанного мною джипа. Внедорожник, точь-в-точь такой же, как и тот, за рулем которого я вздыхаю, где-то на расстоянии километра, катит под горку и приветливо бибикает, сволочь.

Конечно же, это спешит выслужиться охрана «новорусского» поместья! Лишившись колес, пистолетов и трещоток, охранники отвели в имение ценных скакунов и решили проявить служебное рвение. Лизоблюды выкатили из гаража джип номер два, взяли новые трещотки и пистолеты и приехали подстраховать молодых господ.

Сбрасываю скорость не чуть, как собирался, а до минимума. Удерживаю баранку культей, перекладываю израильскую трещотку с соседнего сиденья на колени. Я сижу в господском джипе, стекла его запылились, издалека фиг разберешь, кто за рулем и сколько вообще человек в салоне, это хорошо. Молодые люди бегут сейчас по лесной дорожке, питая глупые надежды взять-таки меня на прицел. Скоро они добегут до открытого пространства, и холуи в джипе номер два их заметят, это хреново. Однако существует зазор между хорошо и хреново, приблизительно равный минуте. Мне надобно вписаться в оставленный милостивой Судьбою зазор и максимально эффективно использовать отпущенную минуту.

Останавливаю машину. Мотор, само собой, не глушу. Опускаю боковое стекло, берусь пятерней за рукоять «узи». Краешек опущенного стекла использую как опору для ствола, щурюсь, прицеливаюсь старательно, жду, когда цель подъедет ближе, стреляю.

Первая короткая очередь уходит «в молоко», зато вторая рвет резину покрышек обоих передних колес. Джип номер два тормозит, а я бросаю «узи» на колени и еду дальше, постепенно увеличивая обороты двигателя. Именно – постепенно! Спешу уехать, а не удрать.

Ответной стрельбы ПОКА я не боюсь. Пока вооруженная челядь в джипе номер два материт спесивых молодых господ. Покамест оскорбленные в лучших верноподданнических чувствах охранники думают, что «золотая молодежь» столь радикальным способом дала понять, мол, мы сами с усами и в опеке не нуждаемся. Пока они думают, что в джипе номер раз сидят господа, я не...

А вот теперь я боюсь угодить под пули! Ибо истекла подаренная судьбой минута, и я услышал одиночный выстрел в той стороне, позади, где лесная дорожка выходит в поле, и увидел, как из вставшего глыбой джипа номер два выходит чувак с биноклем на шее, с пистолетом в руке.