— Где он?

— Там, под деревьями. Нам удалось бежать.

— О, боги, ну надо же… — Кавсиний сокрушенно замотал головой. — И что мы теперь будем делать?

— Не знаю.

— Надо вернуться в таверну и разведать, что там, — решил Кавсиний Схола.

— Опасно. Вдруг Милон решил вернуться в Рим, и мы с ним столкнемся?

— Другого выхода нет. До Города нам с раненым никак не добраться. А в таверне можно найти помощь. Может быть, встретим кого из рабов. Главное — найти какую-нибудь повозку или носилки.

Уже давно стемнело, когда сенатор Секст Тедий миновал святилище Доброй богини, а затем подозрительную таверну — в окнах ни огонька, и вокруг ни души. Первыми шли четверо рабов с факелами, затем охранники и, наконец, носильщики с лектикой. Разглядев в свете факелов носилки сенатора и его охрану, два человека поспешили навстречу. Сенатор высунулся из носилок, а люди его сомкнулись и обнажили на всякий случай мечи. Незнакомцы остановились.

— Доминус, сенатор Тедий! Наконец-то! — закричал один из них. — Там сенатор Публий Клодий. Его тяжело ранили люди Милона. Помоги! Во имя Судьбы, помоги!

Секст Тедий не поверил поначалу, решил, что это нелепая уловка грабителей, которые решили воспользоваться темнотой и напасть на припозднившегося путника, но при свете факелов заметил разорванную тунику и кровавые пятна на ткани.

— Я — Кавсиний Схола, — сказал второй. — Друг Публия Клодия. Ты же меня знаешь.

Сенатор не был уверен, что перед ним действительно Кавсиний, — тот был весь в пыли, губа разбита. Но все же Секст Тедий кивнул. И велел одному из своих рабов проверить, правду ли говорят эти двое.

Раб вскоре вернулся.

— Там в самом деле Публий Клодий. Его прячут в кустах. Но только, похоже, он мертвый.

Сенатор Секст Тедий выбрался из носилок и пошел к указанному месту. Двое вынесли недвижное тело на дорогу. Клодий был в одной набедренной повязке, плечо перевязано, повязка набухла кровью. Волосы сенатора были в пыли и потому казались седыми. А лицо — каким-то необыкновенно умиротворенным. Тедий наклонился, пытаясь уловить дыхание раненого. Но дыхания не было. Клодий умер.

— Он прожил, — сказал Тедий, распрямляясь.

— Нет, он жив, просто без сознания, — замотал головой Зосим. — Он жив, жив!

Несчастный вольноотпущенник походил на помешанного. Его не стали переубеждать.

Сенатор велел достать из своих вещей тогу и завернуть в нее тело Клодия, подумал и уступил свои носилки. Носильщики бегом устремились в Город, а сам Секст Тедий пешком двинулся со своими людьми назад в усадьбу.

Каждому встречному носильщики и уцелевшие люди Клодия кричали, что несут убитого народного защитника в Город. Вскоре уже изрядная толпа, освещаемая немногочисленными факелами, валила по Аппиевой дороге к Риму. Если попадались встречные, они поворачивали назад, если люди Клодия нагоняли попутчиков, те тоже вливались в толпу.

Когда в темноте процессия достигла Города, ей навстречу стал сбегаться народ с факелами. То там, то здесь вспыхивали огни — весть, что Милон убил Публия Клодия, распространялась по Риму мгновенно.

Кто-то успел предупредить Фульвию, и, когда толпа достигла нового Клодиева дома на Палатине, двери были распахнуты, и Фульвия с распущенными волосами и в разорванной одежде кинулась навстречу носилкам. Она вопила, каталась по полу, выкрикивала что-то бессвязное. А может, и не слишком бессвязное — в ее воплях можно было отчетливо разобрать имена Цицерона, Милона и Помпея.

Народ все сходился. Уже все пространство перед домом было запружено, и даже на форуме собиралась толпа, как будто Клодий намеревался там выступать. Человек двадцать бегали по Риму с факелами и кричали, что ищут Милона, хотя нелепо было его искать в Городе, если еще накануне он из Города выехал.

Среди этого горя, похожего на всеобщее помешательство, один Клодий оставался невозмутим. Он лежал, перепачканный в дорожной пыли и крови, завернутый наскоро в чужую сенаторскую тогу, посреди своего огромного атрия с черными колоннами; и пламя факелов вспыхивало алым на фоне сверкающего мрамора. Огромный атрий был уже полностью забит людьми, и каждый норовил тронуть убитого за руку и заглянуть в лицо.

Утром со всех сторон на форум сбегались люди, толпа ярилась, рыдания перемежались проклятиями. Больше других суетился клиент убитого Гай Клодий. Он всем и каждому подтверждал, что Милоном убит Публий Клодий, потрясал кулаками, грозил расправой убийцам и требовал сжечь тело народного любимца не где-нибудь, а прямо здесь, на форуме! Пусть проклятые оптиматы увидят, что смерть Клодия им даром не пройдет! Месть! Месть!