— Держись! — крикнул Полибий.

В тот же миг его двойник исчез. Бежал в пробитую дыру или погиб — Полибий так и не узнал.

Человек пять или шесть атаковали гладиатора. Он сражался с нападавшими долгие-долгие мгновения, пока один из клинков не вспорол Лжеклодию кожу на лбу, и хлынула кровь, заливая глаза. Почти сразу же Полибий ощутил удар под ребра, и его прибило к стене. Еще один удар — вновь в лицо. И третий — в шею, копьем. Боли не было. Он чувствовал, как клинки и наконечник копья разрывают его плоть, как кровь бьет из ран и сбегает по коже. Но это была не боль. Странно — он все еще жил. Еще даже сумел поднять руку с мечом и полоснуть по чьей-то наглой роже, что оказалась слишком близко.

— Меня не убить! — зарычал он и подался вперед.

Новый удар пронзил его насквозь. Кожа лопнула на спине, и меч вышел под лопаткой. На миг ноги оторвались от земли, и гладиатор повис на пронзившем его клинке. Глянул в глаза убийце. Увидел черное мельтешенье зрачков и разинутый рот, из которого несло луком.

— Биррия! — хотел выкрикнуть он. Но лишь теплое облачко вылетело изо рта.

Биррия стряхнул с клинка его тело в известковую пыль, под ноги дерущимся.

Тут же бездыханное тело ухватили за руки и поволокли из таверны. По дороге пинали в бока, сорвали плащ и тунику — и так, обнаженного, кинули в пыль перед носилками Милона. Тот стоял очень бледный, теребя фибулу дорожного плаща на груди, и, когда убитый привалился к его ногам, Милон нервно хихикнул и подался назад.

— Что с ним делать? — спросил Биррия.

Милон молчал, глядя на изуродованный труп. Лицо, залитое кровью и перепачканное в пыли, напоминало чудовищную маску. Лишь один полуоткрытый глаз смотрел незряче и страшно. Окровавленный рот растянулся в безобразной улыбке — один из ударов рассек губы. Милон попытался сосчитать раны на теле — и сбился.

— Так что с ним делать? — повторил Биррия.

— Бросьте здесь. В Риме будут счастливы, что он подох, — отозвался Милон.

— Едем в Ланувий? — спросил кто-то.

— Нет! — отрезал Милон. — Теперь — в Альбанское имение Клодия. Там его мальчишка.

Зосим бежал вдоль дороги за кустами — к Риму, как будто рассчитывал от Бовилл добежать до самой столицы. Тело потерявшего сознание Клодия казалось неимоверно тяжелым. И все же Зосим, пригибаясь, волок его на спине, не останавливался ни на миг. Вольноотпущенник бросил и меч, и кинжал — лишняя тяжесть, совершенно ненужная, — оторвал ремень от сандалия и связал им руки патрона. Потом накинул руки себе на шею и так нес Клодия.

— Не смей умирать, — бормотал Зосим сквозь зубы, чувствуя, как пот заливает лицо. — Не смей. — Он вдруг вспомнил, что пожертвовал — так ему казалось — ради патрона Александрийской библиотекой, ярость охватила его, и он закричал во весь голос: — Не смей!

Раненый ответил ему слабым мычанием.

«Донесу его до тех дубов и упаду», — решил Зосим, приметив несколько могучих деревьев впереди.

Наконец и силы Зосима иссякли. Он рухнул на траву и долго лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. Клодий подле него не двигался — лишь порой вольноотпущенник слышал, как патрон стонет в беспамятстве. Когда же Зосим немного отдышался, оказалось, что почти совсем стемнело. Лишь на западе теплилась желтая полоска.

И тут Зосим услышал стук копыт — кто-то скакал по дороге из Рима. Зосим прислушался. Всадник был один. Топот замер — конный остановился. Странно. Очень странно. Впрочем, раздумывать было некогда. Вольноотпущенник пожалел, что бросил меч — сейчас бы пригодился. Но все равно Зосим должен отнять у путника лошадь, иначе Клодий умрет до утра.

Как говорит его патрон: «Смелым Судьба помогает!» Крадучись, Зосим подобрался к дороге и скорчился за гробницей. Одинокий всадник застыл неподвижно. В отблеске догорающего заката можно было лишь смутно различить его фигуру. Что он делает? Как будто раздумывает, ехать ему дальше или нет. А впрочем, не важно! Нужна лошадь! Зосим ринулся вперед, вцепился в беспечного седока и вмиг стащил на землю.

— Помо… — Крик тут же замер — Зосим ударил всадника в живот; затем выхватил из ножен на поясе путника меч, но убивать не стал, лишь пнул побольнее жертву в бок.

Несчастный вновь закричал. Конь, испугавшись, шарахнулся в сторону, вскинул задом несколько раз и поскакал по дороге.

— Стой! — завопил Зосим и кинулся за конем.

Но куда ему, усталому, тягаться с четвероногим.

Вскоре скакун исчез в темноте. Зосим остановился. Бежать дальше было опасно — можно натолкнуться на Милона и его людей. К тому же Зосим вполне мог потерять место, где спрятал патрона.

Зосим потрусил назад. Человек, на которого он напал, пошатываясь, вставал на ноги.

— Упустил коня, разбойник, — злорадно проговорил ограбленный. — Посмотрим, что я с тобой сделаю!

Наверное, в ярости Зосим мог бы угостить этого типа ударом меча, вот только голос показался знакомым.

— Схола! — изумился Зосим.

— Откуда ты меня знаешь? — Ограбленный растерялся.

— Я же — Зосим. Вольноотпущенник Клодия.

— Зосим? Идиот! Зачем ты на меня напал?

— Мне лошадь была нужна — патрона в Рим отвезти. Его сильно ранили.