Гости засмеялись, а Ингвид Синеглазый серьезно спросил:

– Что ты хочешь сделать?

– У меня на Остром мысу есть родня… почти родня… Короче, еще до войны меня обручили с одной девушкой… То есть тогда она была совсем девочка, да и мне всего двенадцать лет стукнуло, – запинаясь, стал рассказывать Сигурд.

– Как ее звали – не Брюнхильд? – пошутил Гуннвальд Надоеда. – Или Гудрун? [14]

– Нет. – Сигурд понемногу справился с волнением и говорил почти спокойно. Внимание уважаемых людей придавало ему уверенности. – Ее звали Эйдхильда дочь Эйда с Лисьего мыса. Я не знаю, что теперь с ее семьей. Я могу поехать туда, как будто чтобы навестить их. Скажу, что пришел срок… Он и правда придет на Праздник Дис. И узнаю, что делает Гримкель, когда ожидает фьяллей. Наверняка же он попробует залучить меня в свое войско, и я узнаю, когда начало похода…

– Вот это речь взрослого мужчины! – одобрил Вигмар. – Если ты все сделаешь так, как сказал, то я сам подарю тебе меч и назову Сигурдом Взрослым. Ты не против?

Гости засмеялись опять, выражая одобрение. Сигурд Малолетний наконец улыбнулся: Вигмар казался ему даже более доблестным вождем, чем Ингвид, потому что его сила была окутана таинственностью, такой привлекательной для юного воображения.

– Кстати, о мечах! – сказал Ингвид. – Ты говорил с той женщиной, Вигмар? Надеюсь, она оказалась более сговорчива, чем моя родственница Далла?

Все посмотрели на Вигмара: что это за женщина, с которой надо говорить о мечах? И чем она поможет, когда даже вдова конунга отказалась помочь?

– А все ли сделали то, что я передал? – спросил в ответ Вигмар и обвел взглядом гридницу. – Я просил с каждой усадьбы, которая присоединяется к нам, собрать железные иголки по числу мужчин. Сделали?

– Как ты сказал, Вигмар! – Эйгуд Упрямец с Золотого озера хлопнул себя по кошелю на поясе. Ближайшая округа верила своему невыбранному хёвдингу без долгих расспросов.

– А остальные?

– Уж не знаю, не на женские ли работы нас позвали… – проворчал Кетиль Носатый. Как житель далекой от севера местности, где про «хёвдинга Медного Леса» ходили только смутные и недостоверные слухи, он очень удивился переданному через гонцов поручению.

– Нет, не на женские работы, – заверил его Вигмар. – Шить рубашки вас никто не заставит. Но если кто-то решил, что это шутка, то придется бежать в кузницу и ковать иголки сейчас.

– Зачем ковать? – так же ворчливо ответил Кетиль. – Раз сказано, так я сделал. Коли я с вами – так я с вами.

Он постучал себя по груди, где в ткань нижней рубашки были воткнуты одиннадцать иголок – по числу мужчин, которые могли пойти в войско.

– Принесли… принесли… И я привез… – заговорили с разных сторон. Убедившись, что это и правда не шутка, собравшиеся закивали. – Хотелось бы только знать, для чего это.

– Этого я пока не могу вам сказать, – невозмутимо ответил Вигмар, не сознаваясь, что и сам не знает. – Давайте-ка сюда.

Он взял пустой котелок, из которого фру Альмвейг, мачеха Асольва, наливала гостям пиво, и поставил его перед очагом.

Гости стали подходить и бросать в котел иголки. Гуннвальд Надоеда высыпал целый мешочек, собранный с тех, кто сам не поехал в Кремнистый Склон и ждал вестей дома. То же самое сделал и Ингвид Синеглазый. Вигмар молча смотрел, как наполняется бронзовый котелок. Иголок становилось так много, что они напоминали хвою какой-то особенной, железной сосны. Может быть, в дремучих глубинах Медного Леса растут и такие. У нас все может быть.

Вся будущая мощь квиттинского войска лежала в этом котелке. На первый взгляд она занимает не много места, но острое железо – это острое железо. Каждая из этих иголок означала мужчину, готового драться и погибнуть за свободу от чужого гнета, за жизнь и счастье своих детей и домочадцев. И тогда этот котелок – котел бурь и вихрей, котел битв и побед, как само высокое небо, обитель богов.

Почти все гости Кремнистого Склона провожали глазами Вигмара Лисицу, удаляющегося от усадьбы в сторону Турсдалена. Было что-то завораживающее в его фигуре: огненные косы и серая косматая волчья накидка удивительно подходили к рыжим ветвям можжевельника, сизым лишайникам, коричневым острым осколкам кремня. С копьем на плече и тяжелым котелком в руке он двигался легко, неспешно, но быстро, и выглядел сильным без усилий. Даже фигурка тролля казалась его частью: каждый видел в Вигмаре не столько человека, сколько дух Медного Леса и тех нечеловеческих сил, которые хозяин Поющего Жала сумел призвать на помощь.

– А он сам-то часом не того… не тролль? – осведомился Кетиль Носатый, провожая Вигмара недоверчивым взглядом.

– Не больше, чем ты сам, приятель! – с угрожающим намеком ответил Гуннвальд Надоеда.

Тьодольв сын Вальгаута, красивый стройный парень с открытым румяным лицом, смерил Кетиля негодующим взглядом. Сам он был беззаветно предан Вигмару, хотя знатностью рода превосходил его во много раз.

До Великаньей долины Вигмар добрался вскоре после полудня. Стучать в скалу сегодня не пришлось: еще издали он заметил фигуру женщины, которая сидела в зеве пещеры, свесив ноги наружу.