Ах, Кольбейн ярл! Он не знал, что этими хвалами сам себе роет яму.

Хьёрлейв согласно кивнул и продолжал:

– Всем понятно желание конунга вознаградить достойного человека по заслугам. Никто из фьяллей, я думаю, не скажет, что боги послали нам несправедливого конунга….

– Никто! Никто! Да пошлет Отец Ратей долгую жизнь и славную смерть Торбранду конунгу! – закричали Кольбейновы домочадцы и гости, даже те, кто не знал, с чем пришли Хьёрлейв и Гельд.

– Также понятно желание конунга получше прикрепить достойного человека к Аскефьорду и помочь ему породниться с нами, если уж боги судили ему родиться в чужом племени.

– Еще знать бы – в каком! – заметил Асвальд и изобразил губами улыбку.

Невыясненное происхождение Гельда все еще оставалось поводом для пересудов и шуток, но Асвальд пошутил только из вежливости. Его напряженный взгляд почти не отрывался от Сольвейг. Сегодня она пришла сюда впервые за три месяца.

– И тем более конунг хочет, чтобы его человек обзавелся крепкой родней во Фьялленланде. И даже больше – в Аскефьорде, – говорил Хьёрлейв.

Теперь дружелюбное ликование в лице Кольбейна ярла сменилось недоумением, а Асвальд оторвался от Сольвейг и посмотрел на Хьёрлейва. Казалось, он клонит к разговору о сватовстве. Но к кому он намерен свататься? В Висячей Скале нет подходящей невесты для барландца, ни одной девушки или молодой вдовы… а к служанкам, даже свободным, сватаются далеко не так торжественно и не приводят с собой целую дружину. Уж нет ли тут какой ошибки?

– Что ты сказал бы, Кольбейн ярл, и что сказал бы твой род, если бы этот человек, Гельд воспитанник Альва, хирдман Торбранда конунга, посватался к твоей дочери Эренгерде? – четко, в полном соответствии с обычаем, произнес Хьёрлейв, глядя прямо в лицо Кольбейну.

– К моей… дочери… Эрен… – от изумления Кольбейн ярл даже не смог выговорить имя единственной дочери до конца.

Он был не глуп, но быстротой соображения не отличался и сейчас не верил своим ушам, потому что никогда не допустил бы такой мысли. Возможность сватовства какого-то Гельда-барландца к его Эренгерде просто не могла прийти ему в голову.

– Да, – подтвердил Хьёрлейв. – Конунг поручил мне передать, – заметь, Кольбейн ярл, я передаю его собственные слова, и эти люди могут быть свидетелями: твоя дочь вольна принять сватовство Гельда воспитанника Альва или отказаться от него, но дружба конунга к твоему роду не уменьшится ни на волос. И я не вижу, почему бы тебе не принять предложение достойного человека, если сам конунг одобряет его намерение.

– Конунг одобряет? – быстро и зло переспросил Асвальд. Он выпрямился и побледнел: он-то гораздо раньше своего пылкого отца сообразил, что все это означает. – Значит, сам конунг и дальше собирается дразнить судьбу, отправляясь в поход без наследников?

– А на это, если об этом зайдет речь, конунг велел сказать: его судьба слишком темна и неверна сейчас, чтобы он мог связывать с собой судьбу женщины. Он видел не слишком добрые сны, чтобы готовиться к свадьбе. Так он сказал.

– Так он сказал! – воскликнул Кольбейн ярл, от досады красный, как шиповник. – Значит, вот как он сказал! – яростно повторял он, собираясь с мыслями. Он сам не знал, что его больше возмущает: дерзкие притязания барландца или коварный отказ конунга от невесты. – Значит, он считает, что этот… Гельд воспитанник Альва подходящий родич для меня! Значит, он считает, что это подходящий муж для моей дочери! Моей дочери, которую вовсе не нашли подкинутой в землянку на тинге! Моей дочери, которая… которая достойна стать женой конунга и матерью конунгов, как никто другой! Где он найдет другую такую женщину! Где? Раньше-то он не давал нам понять, что мы для него нехороши!

– Конечно нет! – повысив голос, вмешался в его рассуждения Хьёрлейв. Во время утреннего разговора с конунгом он угадал, какой исход дела для Торбранда будет желательным, и изо всех сил старался его добиться. – Торбранд конунг оказывает вашему роду большую честь, ту честь, какую вы заслуживаете. Разве он не доверил твоему сыну Асвальду собирать дань с Медного Леса? И разве он не обещает сделать твоего сына квиттингским ярлом, отдать ему под власть все те земли, которые мы вскоре завоюем? Ни один род Фьялленланда не скажет, что это недостаточная честь!

– Да, это хорошая честь, – так же холодно и злобно ответил Хьёрлейву Асвальд. – Но при этом еще менее уместно предлагать нам в родню человека, который… – Он наконец посмотрел на Гельда, и тому понадобилось все его мужество, чтобы твердо встретить взгляд этих холодных зеленых глаз. О прежнем дружелюбии больше не было и речи. – Который пока что не слишком проявил себя.

– Не хотел бы показаться неучтивым, – отозвался Гельд, хотя вид его сейчас не говорил о большой учтивости. – Но я сделал дело, которое иным знатным ярлам оказалось не по плечу. Торбранд конунг поручил мне найти железо для его дружины…

Это было не лучшее, что он мог сказать, так как обида настраивала Асвальда не в его пользу. Но презрение, которого Асвальд почти не скрывал, так сильно задело Гельда, что он не мог упустить случай укоротить знатному ярлу язык. Если он позволит им вытирать об себя ноги, то Эренгерда первая же не станет его уважать. И правильно.

– Никто и не говорит, что ты плохо выполнил поручение! – бросил Асвальд, изо всех сил стараясь не выдать недостойной злобы. Здесь Сольвейг, а она потом скажет: «Ты был неправ». – Я говорю лишь о том, что этих заслуг маловато, чтобы свататься к женщине из такого древнего и знатного рода, как наш! У тебя есть пока что твои собственные заслуги. Да будь их больше, чем у Сигурда Убийцы Фафнира, они не перевесят заслуги и славу наших предков во всех поколениях!