Сон его был нечуток, однако и непродолжителен. Разбивать его начали третьи петухи. Илья долго отнекивался, отмахивался, кидался в них подушкой, пока не сообразил, что петухи звонят за дверью. Почему-то подумалось, что явились пресловутые «центровые» – физически добиваться согласия на бой. Затем в полусонном мозгу возник образ утренней фемины. Или богини. Какой-нибудь Авроры, к примеру. Причем Авроры в интерпретации известного крейсера, который побренчал-побренчал всеми своими рындами, да и ахнул гулким залпом.

Вслед за первым залпом заухали следующие. Муромский пробормотал, что Зимний давным-давно взят, равно как почта, телеграф, вокзалы и банки. Ему блазнилось, что он легендарный матрос, бежит с веселым другом-пулеметом освобождать добрых людей от засилья. «Ого-го, – рокотал он. – Канары – кочегарам! Каналы – канальям!» Засилье вокруг и впереди него проминалось, разлеталось бесформенными кусками, шлепаясь далеко в стороне.

Илья, окончательно сбитый с панталыку всеми этими рындами-залпами, соскочил с постели. Неверной походкой добрался до входной двери. Снял засов, распахнул дверь настежь.

Из дверного проема, промахнувшись ногой мимо отошедшей створки, выпал виновник шумовых эффектов Никита Васильич Добрынин.

– И позвольте осведомиться, почему не спится гуле, – бьются крылья о кровать? – принял Илья гостя на грудь.

– Потому что к слову «гули» рифму трудно подобрать, – нашелся гость.

Муромский мало-помалу возвращался в русло бодрствования.

– Трудности с подбором рифмы в половине шестого утра находятся в прямой зависимости от благорасположения муз. Правильно, военный?

– Невзирая на всю вашу спортивную сущность, вы необычайно прозорливы, брателла. Муза расположилась ко мне, извиняюсь, спиной.

– Неужто опять с Любавой Олеговной пересекся?

– С нею, жрицей ритуальных услуг, – пригорюнился Добрынин. – Только подумать, такая восхитительная ночка выдалась: все небо в алмазах, лунное шампанское на божественном теле, соловьи воркуют чуть не под ухом. И вдруг – бац! – вспомнила свое жуткое предложение… Это ли комильфо'бль?!

Пока Илья лихорадочно искал слова утешения, на лестничном марше вспухала новая звуковая волна. Шлепанье мягкой обуви и мужские голоса, которые, по мере приближения, становились более узнаваемыми. Не дожидаясь звонка, хозяин гостеприимно распахнул двери и объятия. Сопровождал действие гневный вопль:

– Ну и сколько вас можно ждать?! Мы сутками не спим, глаз не смыкаем, а они, видите ли, где-то шлындать изволят по утрам.

Никита потеплевшим взглядом окинул пополнение и радостно гаркнул:

– Становись!

Пополнение в лице Алексея и Геннадия отчасти возбужденно, отчасти сконфуженно переминалось с ноги на ногу. Лицо нечеловеческой национальности держало в передних конечностях Арапку – лицо, если так можно выразиться, национальности постчеловеческой. Глаза у последнего были закрыты; он, словно в трансе, декларировал этаким замороженным рэппером:

– Ни фига себе рэппер! – синхронно изумились Илья с Никитой. – Эм Си Доуэль!

– Правильно говорят в народе: голова – чтобы думать, а мозги – чтобы соображать! – осклабился Попов.

– Смотрю, все вы нынче поработали на славу, – похвалил друзей Муромский. – Разрулили кучу проблем, заработали позитивный геморрой и так далее. Теперь дайте и мне на правах хозяина исповедаться. Я крепко виноват перед вами за то, – он кинул взгляд на часы, – что вздремнул буквально пару сотен минут. Пока вы без страха и упрека, без сна и отдыха рвали жилы в ахиллесовых пятах и рубахи на груди. Но у меня имеется для себя оправдание, а для вас скромный бизнес-планчик…

Илья в подробностях пересказал ночной телефонный разговор с акулой теневого спорта и поведал зародившуюся в процессе беседы идейку.

Народ, вопреки классическому афоризму, безмолвствовать не стал. Напротив, коротко и энергично выразил свое «одобрямс». По чести говоря, для краткости были веские причины. Они накатывались на друзей со стороны кухни в виде запахов…

Да отче ты наш, ежели бы с наших кухонь в шесть утра да в будний день неслись подобные ароматы! Разве просыпали бы мы тогда важные встречи и неважные дела, не желая подниматься для заглатывания наспех чашки темно-коричневой бурды с сигаретой? Да пусть даже яишенки с беконом?

Да ни в жисть!

Если верить путеводителю, картафановский Дворец спорта является крупнейшим спортивным сооружением штата Черемысль. Помимо размеров Дворца упомянутый путеводитель расхваливает его оригинальную, опередившую время архитектуру и систему ионизирующей вентиляции, позволяющую атлетам дышать полной грудью и запросто устанавливать мировые рекорды.