Будь проклят этот ублюдок – ему просто нравится над ней издеваться!

– Так вот, детка, я тебе помогу. Вытащу тебя из западни. И рот буду держать на замке, коли хочешь.

Неужели ждет, что она ему поверит?!

– Точно тебе говорю! – И он забрался в кабину.

– Обойдусь без твоей помощи.

– Ошибаешься, детка, не обойдешься! Грязный заскорузлый палец коснулся ее щеки.

– Убирайся из машины!

– Черта с два, лапочка.

– Маккаллум, я серьезно!

– Да ну? И что ты со мной сделаешь?

Он придвинулся к ней вплотную. Шелби бросилась к противоположной дверце, но не так быстро, как следовало бы; своей огромной лапищей Маккаллум схватил ее за шиворот и подтащил к себе.

Господи боже, как же от него воняло!

Мокрыми губами он прижался к ее губам, и Шелби едва не вывернуло наизнанку.

– Отпусти меня!

—Ну нет, золотце, слишком многого просишь! Погоди чуток!

Кровь застыла у нее в жилах. Бросив револьвер на приборную доску, Маккаллум снова впился ей в губы. Шелби потянулась к оружию, но он отбросил ее руку и глумливо засмеялся, словно ее бессильное сопротивление и вправду его забавляло.

– Черт тебя побери, Росс!.. – крикнула Шелби, извиваясь у него в руках.

– Я тебе ничего дурного не сделаю, – ухмыльнулся он. – Только то же самое, что сделал с тобой этот задавала-полукровка, чтоб его...

Она вопила, визжала, царапала ему лицо, но Росс только громче смеялся и все сильнее вдавливал ее в сиденье отцовской машины. В какой-то миг Шелби удалось с размаху ударить его по лицу; от ответного удара голова ее стукнулась о дверную ручку, и в глазах потемнело.

– Ну ты даешь, принцесса! Дикая кошка, да и только! – Огромной ручищей Маккаллум схватил ее за запястья, завел их над головой и снова потянулся к ее губам. – Вот и отлично! Мне по нраву бабы с огоньком!

Шелби плюнула ему в лицо. К ее ужасу и отвращению, Маккаллум слизнул плевок. Свободной рукой он грубо мял ее груди. Бессильно трепыхаясь под его тяжестью, Шелби с ужасом почувствовала, как растет бугор у него под ширинкой, услышала отвратительный звук расстегиваемой «молнии» и звяканье ременной пряжки. Боже правый, сейчас он ее изнасилует!

И она ничего не может сделать. Совсем ничего.

– Не надо! – простонала Шелби. Собственный дрожащий голос был ей отвратителен. – Пожалуйста, Росс... умоляю тебя... не надо...

Маккаллум навалился на нее всей своей тушей. Шелби отчаянно и бесполезно билась под ним; по щекам ее текли слезы, из горла рвались унизительные звуки – не то стоны, не то рыдания; в голове билось одно: «Нет, нет, нет!»

– Тебе понравится, – мерзко усмехаясь, пообещал он. – Всем вам, шлюхам долбаным, это нравится!

Он приподнялся над ней. Шелби хотела ударить его коленом в пах, но Маккаллум не дал ей такой возможности. С удивительным для такой туши проворством он грубо раздвинул ей ляжки и вклинился между ними.

– Ну давай, детка, расслабься и получай удовольствие! Сейчас мы с тобой прокатимся на папочкиной машине!

Трехдневная щетина колола и царапала ей щеки. Грубые руки блуждали по телу. Из пасти, полной гнилых зубов, обдавая Шелби вонью перегара, вырывалось неровное дыхание. И, уже теряя сознание, она слышала:

– Знаешь, лапочка, я ведь всю свою распроклятую жизнь этого ждал!

Жизнь кончилась; начался кошмар.

Ужасные картины той ночи вновь и вновь прокручивались в мозгу, ни днем, ни ночью не давая ей покоя. Днем Шелби ходила как в тумане; ночью, стоило забыться тяжелым сном, просыпалась с криком, преследуемая все теми же видениями. По многу часов проводила она в ванной, мылась, терлась и скреблась до одури – и все равно чувствовала себя грязной. Запах Маккаллума въелся в кожу, тошнотворный вкус крепко держался на губах. Люди сделались чуждыми и опасными; словно невидимая стена выросла вокруг Шелби и отделила от близких и друзей. Она перестала ездить в город, при любой возможности пропускала школу под предлогом «головной боли», а по ночам, когда никого не было рядом, рыдала в подушку, свернувшись клубком и кусая губы, чтобы удержать рвущийся из груди крик.

Лидия беспокоилась о ней и проявляла тревогу привычным ей способом – старалась накормить Шелби до отвала, хотя той кусок не лез в горло. Судья, когда ему говорили, что с дочерью что-то неладно, просто отмахивался.

Все с нашей малышкой в порядке, – говорил он встревоженной экономке. —

Обычная лихорадка перед экзаменами. Сама знаешь, в этом году она кончает школу – как тут не волноваться!

Но...

– Послушай, Лидия, незачем поднимать шум из-за пустяков. Говорю тебе, с ней все в порядке. Ценю твою заботу, ты же знаешь, я всегда был тебе благодарен за то, что ты возишься с Шелби, но не надо ее слишком опекать и баловать. Вот увидишь, все будет хорошо. Подожди немного.

На этом, разумеется, все споры кончались – хотя в темных глазах Лидии и не рассеивалась тревога.

Несколько раз звонил Нейв. Шелби не подходила к телефону и не перезванивала ему – сама мысль о том, чтобы увидеть его или услышать его голос, была для нее невыносима. Бывая в городе, она старательно избегала мест, где могла с ним столкнуться. Однако встретиться все-таки пришлось – несколько недель спустя.

Она ехала домой из школы; в памяти вновь и вновь прокручивалась та грозовая ночь. Нейв догнал ее на служебной машине и посигналил, приказывая остановиться.