Ондроп промолчал. И вдруг подумал, что странный собеседник не так уж не прав, даже напротив. Но он купец, человек, как говорится, не военный, а посему не его ума дело.

— Молчишь? — продолжил старший. — Сказать тебе нечего потому что. А я скажу. Вам не еда нужна. Вам земли подавай, реки, леса. Вы всем этим владеть хотите. А нас спросили?

После ухода молодого вурда прошло полчаса. «Однако слишком уж велик час для нужды,» — подумал купец и вопросительно посмотрел на старшего. Тот улыбнулся, обнажив жёлтые клыки, и сказал:

— Щас придет, не парься.

И точно. Скоро, бесшумно раздвинув еловые лапы, на дороге появился молодой вурд. Он хитро ухмылялся и вытирал рукавом испачканный кровью рот. Ондроп опять испугался, в этот раз, правда, не за себя. Но тоже — чего уж хорошего вурдов возить, когда они по такой нужде в деревни попутные хаживают. Как людям в глаза-то смотреть после этого. Так всегда бывает — когда страх уходит, просыпается совесть.

— А ты не желаешь? — спросил молодой старшего и весело подмигнул. — По нужде-то сходить?

Волосатая Рука отмахнулся, мол, не теперь, а молодой, увидев лицо мужика, рассмеялся.

— Чего опять испужался, купец? Зайчишка это был. Зайчишку в лесу повстречал.

Больше недели они бродили по бескрайнему порубежью Мещёрского и Муромского княжеств — искали овд. Лошадку взяли с собой, а подводу с мёдом припрятали возле дороги. Осень уже сдавалась. По утрам хрустел под ногами тонкий ледок. Последние листья опали и шуршали теперь под ногами. В лесу стало заметно светлее, а скоро белизны добавил и первый снег.

За это время купец попривык, перестал бояться, и охотно разговаривал с вурдами. Он даже по именам их пытался звать, вот только путался. То Быстрой Рукой одного назовет, то Волосатыми Ногами, другого. Вурды, к его великому изумлению, вовсе не свирепели от такой путаницы с именами, напротив, каждый раз весело хохотали.

— А вот ты скажи, Длинные Ноги, чего бы вам, вурдам, одних только зверей не ловить? Людей в покое не оставить? — завёл разговор Ондроп, грея над огнём руки.

— Быстрые, — коротко ответил молодой вурд.

— Что, звери быстрые? Поймать не можете? — уточнил купец.

— Нет, Ноги, глупый человек, Ноги Быстрые. Зовут меня так, — сделал вид, что рассердился молодой вурд.

— Шустрые, — предложил старший.

— Скорые, — подхватил игру молодой. — Скорые Ноги. А ничего, красиво звучит, чёрт!

Так вот хитро вурды и увильнули от ответа на мучавший Ондропа вопрос. Могли бы ему объяснить, что зверей много убивать нельзя, они от этого пропадают. А людей, сколько не жри, их всё больше становится. Объяснить они могли, но вот понял бы это объяснение Ондроп? Вряд ли.

Между тем, общение с купцом окончательно растопило былую взаимную неприязнь двух вурдов. Они стали не просто товарищами по несчастью, а по настоящему друзьями. О былой вражде если и вспоминали, то больше со смехом.

Всё бы хорошо, вот только овд им обнаружить так и не удавалось. Молодой считал, что это к лучшему:

— Пришьют нас подруги лесные, помяни моё слово. Не посмотрят, что с человеком идём, что без злого умысла.

— Да что у вас за блажь такая, к овдам попасть? — не переставал удивляться купец. — Слыханное ли дело вурдам к овдам в гости ходить? Вы ж одни других ненавидите люто.

— Раньше ненавидели, теперь полюблять собираемся, — отвечал ему старший.

— Раньше многое по-другому было, — добавил молодой. — И деревья были большими и росли прямее. Раньше мы тебя вот схарчили бы за милую душу, а теперь всё больше белками перебиваемся.

Наконец, как-то раз, старший не выдержал и рассказал купцу всё как есть. Что, мол, выгнали их из племени. Что к овдам отправили грехи замаливать. Ондроп кряхтел и елозил, слушая вурда, затем, подумав, сказал:

— Знаю, как помочь вам в этом. Есть один человек. Не совсем человек — чародей. Соколом зовут. Так, говорят, он дружбу водит с овдами этими. Если вам к нему обратиться, может и устроит встречу. Да думаю, кончат вас овды на этих смотринах.

— Слыхали мы про Сокола. Только ведь нашего брата он не больно жалует, — сказал задумчиво Волосатая Рука, почёсывая волосатую руку.

— Жалует, не жалует, а охаживать топором сразу не станет, — возразил Быстрые Ноги. — И с перепугу стрелой не проткнёт. Выслушает сперва.

— Тоже верно, — согласился старший.

Городец Мещёрский.

Наступил месяц Кюсо — месяц молений. Старики, кто ещё не забыл обычаев, потянулись в родные деревни, чтобы поклониться священным рощам и ручьям, принести дары родовым да семейным духам, умершим предкам. Молодым, что родились уже в городе, идти было некуда. Здешние рощи принимали требы только от местных родов, вход чужакам туда был заказан. Да никому и в голову бы не пришло лезть в чужое моление. Потому городская молодежь ограничивалась тем, что вывешивала на деревья ленточки и лоскутки да гуляла вволю, пользуясь отсутствием родительского присмотра. Тут уж к гуляниям присоединялись и русские. Вытаскивали сани, запрягали лошадей и катались. А то и без лошадей с крутых горок на санях скатывались, пробуя только что устоявшийся снег.