Мальчик вздрогнул.

— В больницу Сен-Жан?

— Моли Бога, чтобы Костер все еще был там. Живой.

В общей палате, куда они вошли, от стен все еще истекал тот гнилостойкий запах, который португалец вдыхал несколькими днями раньше. Он прямиком направился к месту, где в прошлый раз нашел нидерландца, но тюфяк уже был занят другим пациентом.

— Надо же, какой сюрприз! Не сам ли маленький Ван Эйк к нам пожаловал?

К ним, широко улыбаясь, шел какой-то мужчина. Ян сразу узнал его и шепнул Идельсбаду:

— Это доктор де Смет.

Врач ласково встрепал его волосы.

— Как дела, мой мальчик? Ты выглядишь лучше, чем в то роковое утро.

— Благодарю, у меня все хорошо.

— Тогда что ты тут делаешь? Здоровым здесь не место. — И тут же он представился Идельсбаду: — Добрый день… Я доктор де Смет.

Тилль Идельсбад. Сержант сыскной службы.

Его собеседнику удалось скрыть удивление.

— Чем обязан? Есть проблемы?

— Я недавно допрашивал одного из ваших пациентов. Сьера Лоренса Костера. — Он показал на тюфяк. — Его здесь нет. Он…

— Скончался? Нет, слава Богу. Правда, ему немного оставалось…

— Где я мог бы его найти?

Врач подошел к одному окну и показал на точку внизу:

— Он там… в саду. Это его первая прогулка. Свежий воздух пойдет ему на пользу. Он… надо же… любопытно… Он не один. Кто-то из родных, наверное. Я…

Он не закончил фразы. Идельсбад схватил Яна за руку, и они побежали к выходу из палаты. Де Смет изумленно смотрел им вслед, пока они не выскочили за порог.

— Быстрее! — крикнул португалец. — Быстрее!

Не обращая внимания на потревоженных их бегом больных, они бросились к широкой каменной лестнице и скатились по ней, перемахивая через несколько ступенек.

Дверь, выходившая в сад, была в самом конце коридора, который казался бесконечным. Они миновали его одним махом, расталкивая на ходу группы посетителей и чуть не опрокинув молодую женщину с младенцем. Идельсбад толкнул дверь и застыл на крыльце. Костер все еще сидел на скамье под деревом. Над ним склонился какой-то молодой человек.

В несколько прыжков португалец подбежал к ним. Без колебаний он бросился на незнакомца, кинул его наземь и крепко прижал плечи к траве.

Послышался испуганный голос Костера:

— Ах… ради Бога, что вы делаете?

Подбежал Ян и ответил:

— Не бойтесь, минхеер. Мы спасли вас.

— Спасли меня? От кого?

Ян показал на типа, лежащего на земле и почти задыхающегося под тяжестью португальца.

— Это же друг! Уильям Какстон!

Идельсбад повернул голову, но не ослабил давления.

— Что вы сказали?

— Повторяю: это мой друг. Отпустите его, прошу вас!

Идельсбад вынужден был освободить молодого человека. Тот поднялся, весь растрепанный, и стал отряхиваться и приводить в порядок свою одежду. Вид у него был возмущенный, раздосадованный, а рост его так контрастировал с ростом Идельсбада, что в другой ситуации эта сцена вызвала бы смех.

— Могли бы и извиниться, минхеер!

Идельсбад отделался неопределенным жестом, подошел к Лоренсу Костеру и произнес:

— Мне очень жаль.

— Но кто вы?

Нидерландца было не узнать. Клочки обгоревшей кожи свисали в разных местах его лица. Исчезли брови, ресницы, а губы походили на две тонкие морщинки, смешиваясь. с морщинками на лице.

— Этот человек спас вашу жизнь! — поспешил объяснить Ян. — Несколько дней назад. Когда вас хотели удавить.

Выражение лица Лоренса изменилось. Он схватил руку гиганта и с некоторым недоверием воскликнул:

— Вы? Так это были вы?

Идельсбад кивнул.

— Минхеер… Как мне отблагодарить вас?

— Рассказав мне о Петрусе Кристусе, — быстро предложил португалец.

Недоверчивость Лоренса сменилась испугом.

— Вы его знаете? Этого мошенника?

— Слышал о нем. И все услышанное — не в его пользу. Пожар… это он?

— Без сомнения!

— Как это произошло?

— К сожалению, я многого не помню. Помню только, что работал за своим столом, спиной к двери. Неожиданно я почувствовал страшную боль в затылке и тут же потерял сознание.