– О прекрасный и дивный Келед Зарам!
– благоговейно произнес Гимли.
– В его водах корона Дарина ожидает пробуждения Государя.

Гном с трудом оторвался от воды, низко поклонился, промолвил: «прощай» - и зашагал к дороге.

– Ну что ты там видел?
– накинулся Пиппин на Сэма, но тот, глубоко задумавшись, даже не услышал вопроса.

Вскоре дорога, повернув на юг, привела их к большому роднику с чистой, словно хрустальной водой. Переливаясь через каменную кромку, вниз бежал веселый ручеек.

– Отсюда берет начало Серебрень, - сказал Гимли.
– Но пить нельзя - вода холодна как лед.

– Скоро этот ручеек станет быстрой рекой, - улыбнулся Арагорн.
– Теперь много миль нам с ним по пути. Дорогу выбирал Гэндальф, и лежит она через леса, вдоль русла Серебрени до её впадения в Великую Реку.

Леголас поглядел вслед ручью, терявшемуся в золотистой закатной дымке долины.

– Там - Лотлориен!
– звенящим голосом произнес он.
– Прекраснейшие владения эльфов в этом мире. Нигде нет таких деревьев, как там. Их листья не опадают осенью, они становятся золотыми, а когда весной нарождается молодая листва, в зелени распускаются золотые цветы и серебряные ровные, гладкие стволы несут сияющие кроны, словно драгоценные колонны, а земля под ногами покрывается золотом старых листьев. Так говорится в песнях, поющихся у нас в Сумеречье. Ах, как возрадовалось бы мое сердце, приди мы туда весной!

– Мое возрадуется и зимой, - заметил Арагорн, - да только мы еще не там. И впереди немало миль. Не будем медлить.

Некоторое время Фродо с Сэмом пытались не отставать, но Арагорн шагал таким размашистым шагом, что скоро хоббиты тащились далеко позади. С самого утра во рту у них не было ни маковой росинки, ссадина у Сэма на щеке горела огнем, а голова кружилась. После теплого подземного мрака свежий ветер казался холодным. У Фродо болели грудь и бок. Ему не хватало воздуха.

Леголас обернулся и сказал что-то Арагорну. Арагорн остановил отряд, позвал Боромира и подбежал к хоббитам.

– Извини меня, Фродо!
– с искренним участием воскликнул он.
– Столько всего случилось сегодня! Я совсем забыл про ваши раны. Но потерпи еще немного. Недалеко есть одно место, там можно передохнуть, там я помогу вам. Боромир, давай-ка понесем их.

Вскоре путь пересек еще один ручей, впадавший в Серебрень. Русло раздалось вширь, а после порога из зеленого камня по беретам появились неказистые низкорослые пихты и заросли черники. Дойдя до галечного плеса, устроили привал.

Пока Гимли, призвав на помощь Мерри и Пиппина, занимался костром и обедом, Арагорн врачевал раненых. Царапина на щеке Сэма была неглубокой, но выглядела скверно. Арагорна она поначалу встревожила, но после тщательного осмотра он хлопнул Сэма по плечу и улыбнулся.

– Повезло тебе, братец, - проговорил он.
– Многим первый убитый орк обходился куда дороже. Яда на ятагане не было, а, между прочим, часто бывает. Сейчас я ее обработаю, заживет, и не заметишь. Вот Гимли воду согреет…

Он достал из сумки на поясе уже знакомые хоббитам немного увядшие листья.

– У меня еще остались листья ацелас. Брось один в воду, потом промоешь и завяжем. А пока посмотрим Фродо.

– Со мной все в порядке, - поспешно заявил Фродо. Ему не хотелось раздеваться.
– Поесть бы только немного да отдохнуть чуток…

– Нет уж, - сказал Арагорн.
– Надо же взглянуть, на что похож хоббит после молота и наковальни. Я все еще диву даюсь, что ты живой.

С этими слонами Арагорн бережно стащил с Фродо куртку, потом рубашку, потом присвистнул в удивлении, а потом расхохотался.

У него перед глазами свет мерцал и переливался на мириадах колечек. Следопыт осторожно снял кольчугу, расправил, и она зазвенела у него в руках, а жемчужины засияли, как крупные звезды.

– Посмотрите-ка, друзья!
– позвал Арагорн.
– Вот прелестная хоббичья шкурка. В пору эльфийских князей обряжать. Не ровен час, прознают охотники, какие шкурки у хоббитов в Шире, мигом со всего Среднеземья набегут.

– Только толку от их стрел не будет, - в изумлении уставясь на кольчугу, вымолвил Гимли.
– Да ведь это же мифрил. Мне не то что видеть - и слышать про такое не приходилось. Подожди-ка, уж не про эту ли кольчужку Гэндальф вспоминал? Тогда я скажу, недооценил он ее. Вот уж поистине королевский дар!

– То-то я удивлялся, о чем вы там с Бильбо все шушукаетесь!
– воскликнул Мерри.
– Милый наш Бильбо! Я его теперь еще больше люблю и надеюсь найти случай сообщить ему об этом!

Но как ни хороша была кольчуга, а на груди у Фродо, ближе к правому боку, красовался огромный иссиня-черный синяк. Даже левый бок, которым его ударило о стену, был слегка ободран.

Арагорн быстро обработал раны, и острый запах ацелас придал бодрости всем, вдохнувшим парок над котелком. Скоро Фродо уже свободно мог дышать полной грудью, хотя еще несколько дней старался не спать на правом боку.

– Кольчуга на редкость легкая, - сказал Арагорн.
– Надевай-ка ее и постарайся не снимать даже ночью. Мне будет спокойнее. Если уж попадешь в совсем безопасные места - тогда другое дело. Но боюсь, это еще не скоро будет.

После завтрака приготовились выступать. Костер погасили и постарались уничтожить все следы стоянки. Впрочем, до заката отряд не успел уйти далеко. С гор сползли длинные тени, а с низин начал подниматься туман. Дальние равнины на востоке растаяли в сумеречной дымке.