В толстом слое пыли под ногами что-то с дребезгом перекатывалось. В верхнем восточном углу был пробит глубокий наклонный световой колодец; на его дальнем конце виднелся маленький, с носовой платок, кусочек голубого неба. Столб света падал на каменное возвышение посреди грота с верхней плитой, сработанной из белого камня.

– Похоже на надгробье, - пробормотал Фродо и наклонился к плите, уже не сомневаясь в правильности своего предчувствия. Гэндальф быстро подошел к нему. Плиту испещряли глубоко высеченные руны.

– Даэрон, язык древней Мории, - сказал Гэндальф.
– На языках Людей и Гномов здесь выбита надпись:

БАЛИН, СЫН ФУНДИНА

ГОСУДАРЬ МОРИИ

– Значит, он умер, - промолвил Фродо.
– Я так и знал.

Гимли молча опустил капюшон на лицо.

Отряд в молчании замер над могилой Балина. Фродо думал о долгой дружбе Бильбо с замечательным гномом и вспоминал давний визит Балина в Шир. Здесь, в этой пыльной усыпальнице, погребенной под каменной толщей, казалось, что это происходило тысячу лет назад и на другом конце света.

Постепенно стряхнув оцепенение, путники стали оглядываться, пытаясь в обстановке грота, в расположении вещей прочесть судьбу горемычного государя и его народа. В противоположной стене оказалась незамеченная поначалу еще одна дверь, поменьше. У обоих порогов лежали вперемешку мечи, кости, сломанные топоры, разбитые щиты и шлемы. Бросались в глаза орочьи ятаганы с чернеными клинками.

Множество стенных ниш наполовину скрывали огромные, окованные железом сундуки, разбитые и разграбленные. Рядом с сорванной крышкой одного из них валялась большая книга, она была в ужасном состоянии: удары топора и колотые дыры превратили обложку в лохмотья, а темные пятна сильно походили на кровь. Гэндальф осторожно поднял ее, положил на плиту и открыл. Первые листы ломались у него в руках, но он бережно составлял их и надолго погрузился в изучение фолианта. Фродо и Гимли, стоявшие рядом, видели страницы, заполненные не только разными руками, но и на разных языках - встречались эльфийские и морийские руны и какие-то еще, незнакомые.

Наконец Гэндальф оторвался от рукописи.

– Это похоже на летопись народа Балина, - промолвил он.
– Начата около тридцати лет назад, с приходом гномов в Морию. Страницы нумерованы по годам. Вот, видите: «один-три» - первый год, третья страница, первых двух нет. Послушайте.

«Мы прогнали орков от Ворот и охраняем…» здесь не прочесть, я думаю: «…зал. Мы перебили их множество в долине…» наверное, «при свете дня. Флои поражен стрелой». Дальше пятно. «Он лежит под травой на берегу…» Непонятно… «мы захватили первый зал в северном конце, будем здесь жить…» Наверное, «световая шахта», потом… а, вот: «Балин утвердил трон в Зале Мазарбул».
– Гэндальф вопросительно взглянул на гнома.

– В Зале Памяти, - подсказал Гимли.
– Это, наверное, он и есть.

– Дальше ничего не разберешь… вот слово «золото». «Топор Дарина… шлем… Отныне Балин - Государь Мории». По-моему, глава кончается. Дальше - другая рука. Вот, я читаю: «Мы нашли подлинное серебро…», пропуск… «хорошо кованное…» э-э, понял: «мифрил», и вот две последние строки: «Оин ушел искать верхние оружейные на Третьем Горизонте…», не прочесть… «идет на запад к Воротам Эрегиона».

Маг замолчал и перевернул несколько страниц.

– Трудно читать, - сказал он.
– Рука очень торопливая, и листы сильно повреждены, - он досадливо взглянул вверх, - свету мало! Мне кажется, многих страниц нет. Номера начинаются уже с пятерки, это значит - пятый год заселения. Ну-ка! Нет, изрублено все. О! Вот здесь хорошо. Твердый крупный почерк и письмо - эльфийское…

– Мне кажется, я узнаю руку Ори, произнес Гимли.
– Он писал хорошо и быстро, и всегда эльфийскими буквами.

– Боюсь, о недобром поведает этот красивый почерк, - вглядываясь в рукопись, промолвил маг.
– Вот первое слово: «скорбь», а конца строки нет. Это «чера», должно быть, «вчера», а дальше понятно: «Десятого дня ноября месяца пал Балин, Государь Мории. Он ушел один к озеру и был сражен орочьей стрелой. Орка убили, но их много с востока…», по-моему, тут сплошная кровь, вот дальше: «…закрыли ворота… удержать их долго, если… ужасный…» Нет, не разобрать! Бедный Балин. Похоже, он и пяти лет не прожил Государем. Дальше совершенно нечитаемо. Вот последний лист.

Маг вздохнул.

– Нет радости в этих записях. Боюсь, конец книги черен. Вот слушайте: «Нам не выбраться. Мост и второй зал у них. Фрар, Лони и Нали погибли…» Здесь несколько строк не читаются. Дальше: «…ушли пять дней назад». А вот последняя запись: «Вода подошла к стенам, к самым Западным Воротам. Страж озера взял Оина. Нам не выбраться. Скоро конец…», потом идет: «…грохот в глубинах». Не понимаю, о чем речь… вот еще эльфийские знаки: «Они идут». Все. Это конец.

Маг глубоко задумался. Его спутники переглянулись. Кажется, всем стало одинаково жутковато, в скорбной комнате.

– «Нам не выбраться», - повторил Гимли.
– Когда мы подошли к Воротам, вода, наверное, упала, а Страж спал далеко от берега. Повезло.

Гэндальф поднял голову и внимательно огляделся.

– Я думаю, - произнес он, - последние их них держались здесь, но их оставалось немного. На этом попытка вернуть Морию закончилась. Попытка доблестная, но самонадеянная. Время для этого еще не пришло. Попрощаемся с Балином, сыном Фундина. Пусть он спокойно лежит здесь, в сердце древнего владения гномов. Книгу Мазарбула мы заберем с собой. Пусть будет у тебя, Гимли. Если получится, отнесешь Даину. Он должен знать эту горестную правду. Пора идти. Утро кончилось.