— Главное — беги с хутора, пробирайся в посёлок Бри.

— Бри? А ты? — Федор явно не хотел подставлять свою задницу в гордом одиночестве.

— Встретимся там. На заднем дворе, у деревянного камня.

— А как я тебя узнаю?

— Пароль старый, Фёдор: трусы на голове. Кабак там есть, с лошадиной фамилией, посмотришь. А мне надо срочно перетереть с шефом. Он мужик при делах, башковитый, может, чего и присоветует. И придумай себе фамилию попроще — ну, Иванов, что ли. Хотя какой из тебя, на фиг, Иванов. Постарайся добраться туда до выходных. Хотя бы до следующих.

— Это мне как два пальца. Сперва по крышам пойду, о потом — огородами.

— Эх, Фёдор! Что мне нравится в новозеландских карапузах, так это незамутненность сознания. Реальные пацаны. Но знай, у вас в округе второй месяц орудует банда педофилов.

Словно в подтверждение слое Пендальфа за окном послышался какой-то шум.

— Атас! — Пендальф рухнул на пол и откатился к стенке, через мгновение к нему присоединился и Фёдор. Пендальф приложил палец к губам, медленно подполз к окну и, резко перевесившись через подоконник, втащил внутрь перепуганного Сеню и элегантным приёмчиком приковал его наручниками к батарее.

— А ну колись, Сеня Ганджа, с какой целью подслушивал?

Сеня замотал головой из стороны в сторону и стал лихорадочно и тупо отмазываться:

— Да я тут чисто случайно. Так, шишки собираю, курю, никого не трогаю.

— Ты нам Ваньку-то не валяй. Кто убил Лору Пал-мер? Тьфу, б…ь, на кого работаешь?

— Знать ничего не знаю, чтоб я сдох.

— Это у меня запросто! Что слышал? Колись!

— Да лабуду всякую про кольцо слышал, — за-трепыхался Сеня. — Не бейте меня, дяденька. Хотите. я вам тут полы помою. Только ради бога, мистер Пендальф, не надо со мной делать ничего противоестественного.

— Интересное предложение. Я тебя по-другому использую. Так, с этого момента поступаете в моё распоряжение, по законам военного времени! Разговорчики прекратить, пятнадцать минут на сборы, дезертиры будут расстреляны на месте… — с этими словами Пендальф отстегнул Сеню от батареи и пинком сообщил ему верное направление движения.

По широкому лесу двигалось необычная компания. Пендальф, переодетый огородным пугалом, нёсся впереди, а за ним едва поспевали Фёдор в спортивном костюме и кроссовках фабрики «Динамо» и Сеня, навьюченный армейской скаткой и туристическим рюкзаком с палаткой, на левом боку которого болтался котелок, а на правом — медный чайник. За собой, пыхтя и отчаянно матерясь, Сеня тащил допотопный станковый пулемёт «максим». Пендальф как всегда демонстрировал своё отменное чувство юмора:

— Шевели копытами, Сеня, не отставай. Будьте осторожны. Как говорил дружище Мюллер: «Здесь нет пустяков. Особенно в таком деле, как это». Кольцо на месте? Никогда не надевай его. Враг не дремлет, а кольцо притягивает педофилов. И запомни, Фёдор, хорошенько запомни: колечко это — ворованное.

Уже светало, когда вся эта гоп-компания вывалилось на шоссе. Пендальф похлопал по морде лошадь, которую до того вёл под уздцы, вскочил в седло и умчался прочь, оставив карапузов самостоятельно разбираться с их проблемами. Фёдор с кислой миной смотрел ему вслед и, когда Пендальфа простыл и след, обессилено рухнул на землю, прислонившись спиной к дорожному указателю «Деревня Ширево. 1 км». Сеня обрадовано шмякнулся рядом, повертел головой по сторонам и обратился к товарищу:

— Слышь, Фёдор.

— Типа, чё?

— Прикинь, я ещё никогда так далеко от дома не уходил.

— Забей, Сеня. Помнишь, чё Бульба говорил? Опасное это дело, Фёдор, — выходить из дому. Или кошелёк подрежут, или карманы на базаре вывернут, или большие дяденьки пристанут. Давай поднимай свою жирную задницу и пошли. — Уроки Пендальфа не прошли даром, Фёдор грамотно оценил все преимущества начальственного положения. Впрочем, даже несмотря на то что, в отличие от Сени, он шагал налегке, путь не показался ему близким.

Когда кончилось шоссе, они пошагали по лесу — практически напролом, не разбирая дороги, спотыкаясь через шаг и цепляясь за ветви деревьев, потому когда за лесом началась степь, немного полегчало, но пеший туризм явно не был коньком карапузов, впрочем, о коньках они тоже не имели никакого понятия. По карте, наспех начерченной Пендальфом на спичечном коробке, они вскоре вышли к пустыне.

Идти стало совсем невмоготу, солнце нещадно жарило карапузов, песок жёг грязные ноги, не ведавшие о достоинствах эпиляции, лямки рюкзаков натёрли плечи… К тому же жутко хотелось пить, и они прикладывались к раскалённому чайнику до тех пор, пока тот не опустел.