— Вот он каков! — сказал Луи. — Он всегда прав, и, несмотря на это, то, что он говорит и делает, всегда недостойно. Это делает его невыносимым.

— Трех я сама знаю, только вот Джефферсона всегда забываю, — призналась Ивонна. — Но когда Тикок смотрит на меня, язык просто не поворачивается. Я бы ему и имен великих индейских вождей не назвала, хотя я их очень хорошо знаю: Понтиак, Текумзе, ТачункаВитко, Татанка-Йотанка, Макпиалюта и Джеронимо.

— Тачунке-Витко теперь будет такой же памятник из камня, как и президентам.

— Только неизвестно, когда он еще будет готов. Но вот Тикок бы ему памятник не поставил.

— Я думаю, Тикок хочет добра, — защищала его Квини. — Он хочет, чтобы мы хорошо учились, и в его математике существуют правила, но нет сердца. Наверное, он поэтому так раздражает вас и делает все неловко.

— Неловко, да, и коварно. Ты знаешь историю с деньгами?

— Нет.

— Это случилось несколько лет назад. Он не любит индейцев…

— Я думаю, — осторожно перебила Квини, — он не любит плохих учеников, не интересуясь, почему у них неважные успехи.

— Но ты все-таки послушай меня! — запротестовал Луи, сверкая глазами. — Он не любит нас, индейцев. Он утверждает, что мы воры и что учителя не должны носить с собой в школу денег, чтобы не вводить нас в искушение.

— Кому он это говорил?

— Он это говорил. Об этом все знают.

— Разговоры не доказательство, Луи.

— Я тебе сейчас же докажу, что говорю. Он решил попробовать и оставил в учительском столе пятьдесят долларов. Он хотел проверить, верно ли индейцы…

— Этому я не верю.

— Но это так.

— Нет, я в это в самом деле не верю. Он, конечно, просто забыл деньги.

— Он и забыл!!!

— Наверняка забыл. Он думает о своей математике, о своей истории и о порядке в классе.

— А о своих вещах — нет?!

— Луи, я не могу допустить, что человек только потому виноват, что его никто не любит. Антипатия все же не доказательство.

— И что тебе этот Тикок! Никто, кроме тебя, его не защищает. И деньги…

— …как мы предположили, он забыл.

— Да, забыл! И как же они оказались в седьмом классе?

— Как давно это произошло?

— Семь лет назад. Мы тогда были в шестом классе, а ты в пятом. Ты же знаешь всю эту историю!

Квини густо покраснела и не ответила.

— И как попали деньги из двенадцатого класса в седьмой? Ты можешь мне это объяснить, Квини?

— Он их оставил в двенадцатом?

— Да, это мы теперь с трудом выяснили.

Начались послеобеденные занятия. Квини была вначале немного рассеянна, хотя это был урок рисования, на котором она, бесспорно, была лучшей и который доставлял ей большую радость. Понемногу она все же пришла в себя.

На следующий день она с нетерпением ждала обеда.

— Ты мне еще не рассказал до конца свою историю, Луи.

— Ты ни о чем не догадалась.

— Я только пытаюсь.

— Ну если ты жалеешь этого Тикока?..

— Дело не в этом. Мы должны быть справедливы.

— Он-то справедлив?

— Ты хочешь с ним состязаться и стать Тикоком?

— Ничуть! Коварным человеком! Значит, слушай: он оставил деньги в двенадцатом классе. За два дня до того, как ты к нам пришла, все это и выяснилось. Тут он был что-то взбешен на весь наш класс, и в особенности на Ивонну, и сказал: если мы не будем как следует учиться, мы попадем когда-нибудь в тюрьму, потому что человек, ничего не умеющий делать, становится плохим человеком. «И вот! — крикнул он и положил руку как для клятвы на свой учительский стол. — Здесь я оставил деньги, которые, к стыду всей нашей школы, были украдены!»

— Оставил здесь? Как же тогда они оказались в седьмом классе? Что ты скажешь, Луи?

— Там у него был следующий урок. А как они туда попали — это духи знают, им известно, кто злой, а кто добрый. Их туда сунула подлость!

— Тикок? Каким же образом?

И тут они испуганно отпрянули друг от друга. В пылу спора они заговорили на языке своего племени. А это было в школе запрещено. Они должны были всегда говорить на английском, чтобы ему учиться. Ученица, которая дежурила по столовой и убирала тарелки, бросила на собеседников многозначительный предостерегающий взгляд.

Луи, Ивонна и Квини оказались снова вместе после окончания школьных занятий, перед отходом школьного автобуса.

— Дежурным в двенадцатом классе тогда был Гарольд Бут с ранчо, — тотчас снова начал Луи, — он и перенес деньги в седьмой класс. Ясно! А Тикок тогда Джо Кингу…

— Да, Джо Кингу, — спокойно сказала Квини. — Моему мужу…

— Это же правда! — воскликнул Луи. — Значит, тебе это должно быть интересно. Итак, Гарольд перенес деньги для Тикока в седьмой класс, а Тикок их в парту Джо…