— Дуй, говорю, домой. Простудишься.

Колян сделал усилие — приподнялся на локте, но это и все, на что его хватило.

— Подбросишь? — поинтересовался он, в изнеможении опускаясь на покрытую инеем кочку.

— Сейчас не могу, на работу опаздываю, — извинилась я. — Но чтобы тебе не было так скучно, вот тебе, — я протянула Коляну конфетку.

— Эту отраву я не употребляю, — скривился он, отмахиваясь от гостинца. — Сахар — это белый яд.

— А водка?

— А водка — пиницея от всех болезней.

— Панацея, Колян, панацея.

— Один фик, — отмахнулся мой всезнающий сосед и почесал одну костлявую ногу об другую. — А еще водка хороший антибеп…деп… депирсант.

— Депрессант, — зачем-то поправила я.

— Ну а я что говорю! Просто отличный диперсант. Сам как жахну, диперсию как рукой…

— Ты где этого набрался?

— На лекции вчера был, — гордо ответил Колян и постарался лечь посолиднее, как и подобает ученому человеку.

— За каким бесом тебя туда понесло?

— Там доктор каждому, кто до конца лекции досидит по сто грамм наливал.

— Понятно, — хмыкнула я. Уж я-то знаю, как Колян любит продавать за водку свое внимание, свой голос (если грядут выборы), свой некачественный труд.

— Че те понятно? Я, можа, девушку туда водил. Свидание у меня было назначено, а водка она так, дело десятое.

— Вот я и говорю — понятно. Я ж тебя, шалуна, знаю, — подмигнула я Коляну, решив потешить его самолюбие, ведь как не крути, а он мужик, а мужик, как известно, до страсти любит, когда его обзывают бабником.

— Я такой, — горделиво изрек он. — У-хх!

Согласно закивав, я сделала несколько шагов задним ходом. Все ж, как не было приятно беседовать, а на работу идти надо. Колян еще что-то бормотал, когда я достигла милого сердцу «Запорожца», это означало, что до заветной арки оставалось совсем чуть-чуть.

— Леленчик, я ж тебе не сказал…

— Про то, что водка излечивает СПИД и рак?

— Че? А! Не. Про это не знаю, доктор про это ниче не говорил. Я вот че… к те мужик тут приходил.

— Какой еще мужик? — прокричала я, уже отойдя на порядочное расстояние от подъезда.

— Не знаю, какой. Обычный. Где ты живешь, спрашивал.

— А ты?

— Сказал. Квартира говорю такая-то, тока, горю, ща не ходи, там нету никого. Леленчик, горю, не пришла, а маманя ейная с бабкой в санаторий укатили на две недели.

— Выложил, значит, всю подноготную…

— Не-е. Не всю, — Вован позевнул, сверкнув клыком. — Он еще что-то хотел спросить, да я отрубился.

— Что ж ты так? Вдруг это мужчина мое мечты!

— Да не… вряд ли! Он знаешь какой? Ну…ну…

Времени на то, чтобы Колян сформулировал и выдал свою мысль, у меня не было — я услышала, как вдали загрохотал трамвай, поэтому я нетерпеливо махнула на него рукой и с криком: «вечером расскажешь» ломанулась к остановке.

Надо сказать, что я успела, правда, успела в последний момент. Стоило мне поставить обе ноги на подножку, как дверь захлопнулась.

Вот и веди после этого неспешные беседы с соседями.

Уже разместившись на узком кресле и придя немного в себя, я заинтересованно подумала, кто же это мог про меня спрашивать. Тем более любопытствовать, где я живу. Уж не Геркулесов ли? А, может, Зорин, решил таким образом вычислить, в какой квартире проживает Сонька, он, вроде бы, знал, что ее «покои» располагаются прямиком над моими.

Нет, все же приятнее думать, что это Геркулесов. Да, гораздо приятнее!

Когда я вошла в институтское фойе, меня ждал сюрприз. Только вы, бога ради, не пугайтесь! На этот раз не было никакого трупа, даже привычного омоновца не было, зато в проходной толпилась улыбчивая компашка моих коллег, с радостной Марусей на переднем фланге.

— Вы чего тут тусуетесь? — растерялась я, причем, даже испугаться не успела, хотя столь непривычно раннее их появление на рабочем месте могло сулить какие угодно беды.

— Тебя ждем, — сообщил Зорин, вынырнув из-за плеча Левы Блохина, умудрившегося как-то затесаться в компанию работников вычислительного центра.

Тут уж я испугалась. И было чему! Мало того, на работу приперлись ни свет ни заря, так еще и по кабинетам растекаться не хотят, променяв утренний чай на ожидание столь недостойной их внимания фигуры, как я.

— Убили что ли кого? — охнула я.

— Нет, — возопил Зорин. — Родили!

— Кто? И кого?

— Твоя мама, тебя!

— Когда? — продолжала тормозить я.