Прикрыв глаза, она обхватила себя руками, вцепившись пальцами в плечи.

— Пожалуйста, не надо все портить.

Портить? — Нэт зловеще рассмеялся. — Я ничего не порчу, портишь ты. Это ведь глупо, Рейчел. Не позволяй трусости разрушить нашу…

— Я вовсе не трушу. И не существует ничего нашего. Посмотри, вот мой ежедневник. Мне нужно заниматься карьерой, а не связями с мужчинами. Мне очень жаль, но дело обстоит именно так. У нас было несколько недель счастья, и это замечательно. Но сейчас настал конец.

— Конец. Но почему? Потому лишь, что тебе делается страшно при мысли о продолжении?

— Потому что пришел конец. — Она повысила голос, бледные щеки порозовели. — Знаю, известие сразило тебя, но не ты один устанавливаешь правила. Всегда и во всем выигрывать — так не бывает. Извини, если твои планы потерпели крах. Ты начал эту игру, но заканчиваю ее я.

Гнев и страх, да, страх, сделали ее голос жестким.

— А если я никуда не уйду?

— Я вынуждена вновь напомнить о существующем договоре.

— Забудь о договоре.

Ничего не срабатывало. Вся надежда на последнее средство. Нэт сделал паузу.

— Рейчел, я люблю тебя.

Она вздрогнула, как от удара. Посмотрела на него еще несколько долгих, душераздирающих мгновений и отвела взгляд в сторону.

— Думаю, тебе лучше уйти.

В воздухе повисло молчание.

— Что происходит? — Нэт автоматически пошел за Рейчел к выходу, все еще отказываясь верить, когда она отворила дверь, открыто приглашая его покинуть квартиру. — Я только что сказал, что люблю тебя, а ты указываешь мне на дверь?

— Прощай, Нэт.

Он потер лицо, испытывая огромное желание проломить кулаком ближайшую стену.

— Рейчел, что такое, черт возьми, могло случиться за несколько часов, что заставило тебя меня бояться?

— Я ничего не боюсь.

— Боишься пуще ада. До смерти боишься признать, что нам хорошо вместе. В тебе столько всего переплелось, Рейчел. Ты кто угодно, только не трусиха. И я устал беседовать с твоей макушкой, дьявол! Посмотри на меня! Посмотри и скажи, что хочешь вычеркнуть меня из жизни.

Рейчел очень медленно подняла голову. Нэт встретил взгляд зеленых глаз, казавшихся хрупкими, как стекло.

— Ты должен уйти.

Отчаяние охватило Нэта. Она рвет с ним. Он глубоко вздохнул.

— Прекрасно. — Этот раунд выиграть не удалось. Не сегодня. — Я уйду. Но мне хочется, чтобы ты задумалась кое о чем. И поняла: дело не в нас, между нами все в порядке. Дело даже не во мне. Дело в тебе. Кто-то сделал тебе больно, очень больно, и ты до сих пор чувствуешь себя напуганной и уязвимой. Мы все уязвимы, Рейчел, — добавил он. — Ты считаешь свой случай особенным? Поразмысли хорошенько. Мы все уязвимы, — повторил он, только сейчас поняв, как глубока нанесенная ему рана. — Просто каждый переносит это по-своему.

Нэт переступил порог, остановился, держась рукой за косяк, и обернулся.

— Кто обидел тебя? Можешь сказать мне хоть это?

— Пожалуйста… уходи.

— Хорошо. Я не в состоянии бороться с тем, что случилось до меня, и не могу изгнать плохое из твоей жизни, если ты не позволяешь мне привнести в нее хорошее.

Рейчел смотрела мимо него куда-то… туда, где ему не было места. »

— Ты знаешь, как со мной связаться. — Нэт вышел за дверь.

— Вы в порядке? — вежливо спросила Сильви, когда в девять часов Рейчел вошла в офис.

Сильви видела ее насквозь, поэтому Рейчел не стала утруждать себя ни изображением подобия улыбки, ни попыткой направить материнскую заботу Сильви в другое русло.

— Мне нужны накладные по свадьбе Бакли. Вы не могли бы подготовить материал?

— Дорогая… — Сильви последовала за ней в кабинет. — Что стряслось?

Рейчел покачала головой и, чувствуя подступающие слезы, заморгала.

— Все замечательно. Просто мне нужно поработать, понимаете?

— Понимаю, — заботливо отозвалась Сильви. — Только… если вам что-нибудь потребуется, я здесь.

Сглотнув комок в горле, Рейчел кивнула.

Она чувствовала себя выпотрошенной, распоротой сверху донизу тупым, ржавым ножом. Проклятие, по собственной вине. И по вине Нэта. Ведь именно он заставил ее влюбиться в него.

Я люблю тебя.

Зачем он сказал эти слова?

Люди вечно повторяют: «Я люблю тебя». Это не имеет никакого значения.

Боже, как больно. Не существует ничего мучительнее этой боли.