— А это было правдой?

Рейчел грустно улыбнулась.

— На самом деле мама заболела тяжелой депрессией. Она отвернулась не только от меня, она отвернулась ото всех нас. Бедный Джон, он так заботился о ней и о девочках. Я была гораздо старше сестренок и могла позаботиться о себе сама. При этом, однако, не была способна понять истинное положение вещей. Понять, что дело не во мне.

— И ты ощущала себя нелюбимой, нежеланной, одинокой.

Рейчел с улыбкой подняла голову.

— Спасибо тебе. Да, я чувствовала себя именно так. Я ощущала себя до» такой степени несчастной, не заслуживающей любви, что совершенно не понимала, что и мать, в свою очередь, борется. Я с каждым годом отдалялась от нее все больше. Когда мать наконец оправилась от депрессии, я уже хотела, чтобы она видела во мне только уверенную, независимую женщину, совершенно в ней не нуждавшуюся.

— Ты думала, что тогда она не сможет сделать тебе больно, верно?

Рейчел сжала губы и кивнула.

— Стена между нами росла… — Она сделала паузу, устремив взгляд на сцепленные руки, как бы удивляясь, что Нэт не только не оттолкнул их, но, наоборот, сжал еще крепче. — А потом я встретила тебя.

— И не поверила, что я могу тебя полюбить. Что тебя вообще кто-нибудь может любить.

Она смущенно кивнула.

— Да, так было всегда. Едва мужчина делался мне близким, я прогоняла его, стоило ему упомянуть о долгосрочных взаимных обязательствах.

— Мне почти жаль их, — заметил Нэт.

— Не стоит. Я их не любила. Не думаю, что я когда-нибудь кого-нибудь любила.

— А теперь? Как ты считаешь теперь?

Взгляд Нэта был полон сострадания, тоски и любви. Рейчел казалось, что она вот-вот взорвется от любви к нему.

— Теперь я знаю, что такое любовь, — ответила она не колеблясь. — Знаю, что никогда раньше даже отдаленно не приближалась к ней.

Лицо Нэта потеплело от улыбки, по которой Рейчел скучала ежечасно с тех пор, как выставила его за дверь.

— И насколько же ты приблизилась к ней, Рейчел?

— Настолько… — ответила она, кладя руку Нэту на грудь, туда, где ровно и четко билось сердце, — настолько, что чувствую ее.

Нэт накрыл ее руку ладонью.

— И ты когда-нибудь признаешься в ней?

Засмеявшись, она упала в его объятия.

— Так ведь только что призналась, рассказав тебе о детстве. Мне нелегко дался этот шаг, МакГрори.

— Я знаю.

— Я не могу пообещать, что всегда буду открыта перед тобой нараспашку. Со всеми своими чувствами. Со всем, что мне нужно.

— Я знаю, что тебе нужно. Тебе нужен я — мужчина, хорошо тебя понимающий. Я люблю тебя, Рейчел, и не позволю тебе оттолкнуть меня снова.

Она отодвинулась, чтобы лучше видеть его прекрасное лицо.

— Именно за это я люблю тебя, МакГрори. Ты не считаешь меня безнадежной.

— Так считаешь одна ты.

— Я люблю тебя, — шептала Рейчел, целуя его в бровь. — Я люблю твою улыбку. — Она прикоснулась к его губам. — Твой смех, острый ум и щедрое сердце. — Рейчел безостановочно покрывала его поцелуями. — Я счастлива, что ты здесь, вопреки всем моим попыткам прогнать тебя. Я счастлива, что ты остался и выслушал рассказ о моей драматичной (или мелодраматичной) юности.

Нэт прервал ее полным нежности поцелуем, от которого на глазах у Рейчел выступили слезы.

— Не преуменьшай тяжести всего выпавшего на твою долю. Несмотря на непростое детство, ты преодолела все трудности, став сильной, упорной, уверенной в себе женщиной, и это только заставляет меня любить тебя еще больше.

Рейчел прижалась к нему лбом.

— Спасибо. Спасибо, что не махнул на меня рукой.

— Это когда рисковал попасть под обстрел, пытая счастья с букетами и с «Мара Лаго»? Или когда ты подбила мне глаз и рассекла губу?

— Умм. Да. — Подушечками пальцев Рейчел нежно погладила уголок его рта. — Ты ведь не уйдешь из-за этого?

— Единственное, из-за чего я никуда не уйду, — это ты.

— Обещаешь?

— Обещаю. В прошлом вы были несчастливы в любви, мисс Мэтьюз, но, начиная с этой минуты, вы — самая счастливая в мире женщина в данном отношении.

— Значит, сегодня ночью я буду очень счастлива?

Рассмеявшись, он опрокинул Рейчел на диванные подушки и стянул бретельку топа.

— Я бы сказал, — прошептал Нэт, прикасаясь к обнажившейся груди, — ты будешь очень, очень счастлива.

— Может быть… все должно было произойти именно так? — спросила Рейчел, вытаскивая Нэта из туманного полусна, когда они лежали в мягкой темноте спальни.

— Может быть, — согласился Нэт, пробегая рукой по ее телу и наслаждаясь ощущением гладкой обнаженной кожи под ладонью.

Они занимались любовью, разговаривали и снова любили. Нэт рассказал о Тиа и как встреча с Рейчел помогла ему понять, что на самом деле Тиа он не любил никогда.

— Ой… совсем забыл, — лениво протянул Нэт. — Я вернул тебе работу.