Через час Зикаиль Мередит доложил по селектору, что из трех рот сил безопасности боеспособными оказалось только двести метракоровских солдат.

– Сами же знаете, как Контролер Поуп экономила средства…

– …нанимая этих раздолбаев-калифорнийцев, дезертиров из армии Сектора с Фриско и Сан-Диего, да?

– Вот именно. Эллис, это самые ненадежные люди в Американо. Еще тридцать четыре человека лежат в санчасти, а человек тридцать гражданских или слишком молоды, или слишком стары, чтобы сражаться.

– Все равно, раздай оружие – всем, кто способен стоять или хотя бы удержать в руках бластер. Подключи к обороне живущих в Анклаве японских феодалов, таможенных чиновников, одним словом, всех у кого имеется по паре глаз и по четыре конечности. А еще приведи самураев-ронинов, которые обеспечивают порядок в японской части города. Если, конечно, они все еще здесь.

– Да ведь они ни на что, кроме рис сажать, не годятся! Они же ни читать не умеют, ни считать!

– Так научите!

– Они не поддаются обучению!

– Разве они не люди?

– Да, но… – Селекторное голоизображение Мередита выглядело куда более жалким, чем он казался вживую.

– В таком случае, постарайтесь снова начать думать по-американски. Это всего лишь вопрос желания. Действуйте!

Мередит колебался.

– Эллис, самураям это не понравится.

– Ну и черт с ними! Здесь метракоровский Анклав.

– Думаю, лучше все-таки с ними не ссориться.

– Мне наплевать, Зи, что они подумают.

– А если они все же откажутся?

– Тогда расстреляйте несколько человек. Они ведь наживаются на нашей торговле, поэтому пусть помогают. Слушайте, по-моему, эти болваны слишком долго пользовались нашей добротой. Некоторые из них куда богаче меня. Кое-кто иногда даже предоставляет мне кредит. – Он облизнул губы. – Короче: настало время платить по счетам. Пусть тащат на рубеж свои задницы и дерутся вместе с нами. Не то им же будет хуже.

Отключая селектор, Эллис почувствовал, что ему на плечо легла чья-то рука. То был Джос Хавкен, и лицо его было пепельно-серым.

– Эллис, ты солгал им! Я понял по твоим глазам. Боже мой, похоже, ты ненавидишь каньцев куда больше, чем я предполагал. Ты отлично знаешь, что с нами сделают их лучевые орудия. Погибнут сотни невинных людей!

– Слушай, нынче мы все солдаты. И нам не остается ничего другого, как драться. – Стрейкер понизил голос. – Ты перевез ауриум под купол?

– Такое впечатление, что ты всю планету готов угробить только ради того, чтобы эти деньги не достались китайцам!

Эллис пристально посмотрел на Джоса.

– Ты о чем? Ведь это практически все, что у нас осталось!

– Совести у тебя не осталось! Собираешься погубить всех нас и продать в рабство собственного сына! Я же помню, как ты явился на борт «Чезапика». На норфолкском космодроме… десять, нет, пятнадцать лет назад. Ты тогда хотел побеседовать со мной с глазу на глаз. И тогда у тебя еще оставались мало-мальские понятия о чести. Но с тех пор, черт возьми, ты стал бессердечным негодяем.

– А ты, Джос, за эти десять лет превратился в сломленного жизнью старика. Прошу тебя, не вставай у меня на пути.

Дочь Хавкена стояла чуть позади Эллиса, дрожа от возмущения и гневно сверля его взглядом.

– Мистер Стрейкер, где он? Где мой Хайден? Как же я могу выйти замуж за вашего сына, если он в плену на китайском корабле?

– Замуж… Юная леди, о чем вы? Вы что, так еще и не поняли, что происходит?

– Мы любим друг друга. И я по-прежнему больше всего на свете хочу выйти за него замуж.

Эллис почувствовал укол вины, но тут же попытался справиться с собой и сбросил ее руку со своей.

– Если, дамочка, вы найдете Хайдена, то можете выходить за него замуж когда вам угодно, мне на это глубоко плевать!

Она немного повысила голос:

– Но ведь он ваш сын!..

– Клянусь Богом, у меня нет больше сына!

Хавкен схватил Эллиса за плечо и развернул лицом к себе.

– О чем это ты?

– О том, что он может отправляться ко всем чертям! – Эллис легко сбросил руку Хавкена и сдернул с головы извивающийся медикопласт, чтобы продемонстрировать рану на голове. – Его работа, а любой, кто поднимает на меня руку, подписывает себе смертный приговор! Он покинул корабль без моего разрешения. Смылся на шаттле, как трусливый воришка, унес в кармане нашу единственную надежду на спасение. Прихватил с собой амигдалу и сына префекта, а потом угодил в ураган, разбился сам и погубил этого чертова Хидеки, будь он неладен, Синго, к чертям собачьим!