Времени не оставалось. В нерешительности он спустился вниз и заглянул в отцовскую каюту владельца. Дым уже немного рассеялся, и он разглядел спину Боуэна, склонившегося над гамаком. Потом он увидел, как отец поднимает руку, и подумал: стало быть, не остается ничего другого; надо рискнуть и покинуть корабль вместе с самурайской четой. Выбора нет. Я не могу отправить японцев одних на планету, и нет человека, которому я бы доверил их судьбу.

Он вернулся наверх и взял Хидеки Синго за руку.

– Я вынужден настаивать. Другого выхода нет!

Разъяренный тем, что кто-то посмел его коснуться, самурай отпрянул от Хайдена Стрейкера и закричал, каждое свое слово сопровождая энергичными взмахами руки:

– Ваша первейшая обязанность – оставаться на борту! Вместе с отцом! К тому же на корабле гораздо безопаснее!

– Боюсь, это не так. Прошу вас, проследуйте к шаттлу!

– Повторяю: мы остаемся здесь!

– Ийе! Нет! – Терпение Хайдена Стрейкера лопнуло. Японец просто время тянет – боится лететь на шаттле и надеется, что я сдам «Шанс» без боя, подумал он и сказал:

– Если вы откажетесь лететь, мне придется сражаться до последнего, то есть до тех пор, пока каньцы не уничтожат корабль! Но сохранить жизнь вашей супруги гораздо важнее! И вы обязательно должны добраться до Мияконодзё!

– Это нужно только вам! Каньцы…

– По-видимому, вы понятия не имеете, что могут их лучевые орудия сотворить с кораблем. Стоит отказать защитному полю, и тогда всем конец, в том числе и вам!

Синго заметно дрожал. Похоже, он злился сам на себя за то, что никак не мог принять решения. И меч его оставался в ножнах лишь потому, что самурай считал себя и Хайдена людьми примерно одного ранга.

– Высокочтимый господин, вы должны внять моей просьбе!

– Не будь вы американцем…

– А я и не американец!

– Тогда хоть поступите, как американец. Сдайтесь им!

На скулах Хайдена Стрейкера заиграли желваки. Поток воздуха трепал его одежду.

– Синго-сан, я ни за что не сдам этот корабль китайцам! И не позволю захватить в плен вас! Неужели вы не понимаете?

Самурай отвернулся и как завороженный уставился в зев шахты. Глаза его горели… и Хайден Стрейкер неожиданно понял, что именно изо всех сил пытается скрыть от него этот человек: свой страх! Наконец самурай был вынужден признаться:

– Я не могу спуститься в шахту. Я не переношу высоты. У меня голова начинает кружиться.

– Шахта только кажется очень глубокой. На самом деле вы будете не падать, а плавно спускаться. Поверьте!

В корабль угодил еще один разряд, окатив мостик сквозь уже почти непрозрачный купол волной рентгеновского излучения. Они машинально пригнулись, и тут же поняли насколько глупо это инстинктивное движение.

– Скорее! Прошу вас, доверьтесь мне! Делайте, что я говорю!

Хидеки Синго вышел из ступора. Искоса взглянул на свою жену. Та кивнула в ответ, а затем гиси с удивлением увидели, как их капитан исчезает в горловине шахты аварийного доступа к ангару с шаттлом. Сентё спускался первым из вежливости, в знак того, что поверил самураю на слово. За ним вниз отправились два инженера-гиси, потом Хидеки Синго, следом его супруга, а шествие замыкал Куинн-сан.

У проникших в шахту перехватило дыхание: бешено несущийся через нее воздух вырывался в пространство сквозь трещину в плексовом корпусе корабля неподалеку от шлюза для выхода ремонтных роботов. При наружной температуре минус двести пятьдесят градусов по Цельсию, воздух мгновенно превращался в хлопья замороженных азота и кислорода. Между корпусом «Шанса» и внешней защитой уже разбушевалась форменная пурга – совсем как на Небраске II. Такую пробоину, могла оставить, пожалуй, только мезонная мина.

Метеорит! – вдруг сообразил Хайден. Я же послал ремонтного робота убрать его. Боже мой, а что если мина сработала уже после того, как робот доставил ее на борт? И почему роботы не заделывают отверстие?.. Да потому, что я сам отменил все ремонтные работы снаружи, когда решил направиться к нексусу, а потом забыл вернуть роботов на корпус. Голова садовая! Остается надеяться, что Боуэн догадается отдать необходимые распоряжения.

Пока он размышлял, ураганный ветер швырнул в отверстие еще один кусок какого-то хлама. Край отверстия обломился от удара, и оно стало еще больше. Теперь трещина напоминала ухмыляющуюся крокодилью пасть.

Куинн все еще находился в самой верхней части шахты, пытаясь справиться с ветром, почти у самого люка. Самурай же был далеко внизу. Меч Синго то и дело ударялся о стенки шахты и мешал ему, поскольку приходилось одновременно спускаться на замедляющих падение гравитационных волнах, и бороться с ледяным ветром, тянущим японца вниз.

– Советую перевернуться вперед ногами!

Синго передвинул вбок заткнутый за пояс длинный меч, прикинул силу и направление ветра и кривизну шахты, потом сделал кувырок, приземлился на пол ангара и, развернувшись, изготовился, чтобы поймать жену. Но опоздал: лишившееся груза гравиполе несколько ослабло, и супруга японца испуганно вытянула руку в поисках опоры. Одно ужасное мгновение она повисела, запутавшись ногами в мешающем кимоно, а потом корабль в очередной раз тряхнуло. Ее отнесло на середину шахты, завертело. Жена Синго запрокинула голову, пытаясь сохранить равновесие. Яростный поток воздуха тут же растрепал ее тщательно уложенные, заколотые волосы. Вращение ускорялось; длинный пояс, которым несколько раз была обернута ее талия стал разматываться и, в конце концов, улетел в сторону. За ним последовали сандалии. Хайден Стрейкер охнул от боли, когда на него обрушился дождь булавок и декоративных гребней. Одна из булавок воткнулась ему в щеку, подобно акупунктурной игле. Когда он, подняв голову, увидел, что происходит, и понял, чем это грозит, его едва не затошнило. Он отчаянно замахал двум гиси, что как раз приближались к середине пути.