Потом он стал думать о Дункане. Когда-то друге, а теперь – враге. Как говорить с ним, если его дочь умрет? А эта мысль подвела к убийце. Перес знал, что делать. Завел двигатель, дал задний ход к воротам у дома Магнуса, чтобы развернуться, и снова поехал на север.

В Леруике он позвонил Тейлору:

– Есть что-нибудь?

– Ты был прав. Мы их нашли. Хотя хорошо было спрятано. Легко было пропустить.

«Но вы не пропустили», – подумал Перес. В голосе Тейлора слышалось торжество, хотя и приглушенное, потому что тому было стыдно за эти чувства. Магнус Тейт не убивал Кэтрин. Англичанин доказал, что все ошибались. Англичанин и уроженец Фэр-Айла.

– Поезжай в Квендейл. Поговори с тем парнем. Я кое-что упустил.

Перес не мог приказывать Тейлору, но ему было все равно.

Завершив звонок, он связался с группой, которая прочесывала клубы. В это время танцы уже заканчивались, люди расходились по домам. Те, у кого оставались силы, перебирались на частные вечеринки.

– Не нашли его?

– Его уже давно никто не видел.

– Проверили дом?

– Дверь была открыта, мы осмотрелись. Никого.

Перес медленно объезжал улицы, иногда останавливаясь, чтобы поговорить с гуляками, возвращающимися домой. Никто не видел Роберта. Уже несколько часов. Перес снова позвонил.

– Опросите таксистов. И разбудите тех, кто работает на пароме в Уолси. Он мог отправиться на лодку.

Ему казалось, что это удобный способ избавиться от ребенка – выбросить за борт. При такой температуре она продержалась бы считаные секунды, даже если бы умела плавать. Почему-то в голове мелькнул образ ворона. «Даже большой глубины не надо, – подумал он. – Во время отлива тело вообще не найдут, даже если сбросить прямо у причала».

Перес перебирал в уме друзей с лодками, живущих неподалеку от Видлина. Тех, кто согласился бы перевезти его на Уолси. Потом его осенило. Селия была в Хаа, по крайней мере когда он туда звонил. Стоило сначала проверить там. Второй раз за эту ночь он поехал на север через пустынные вересковые пустоши.

На развилке у Брея он увидел следы заноса на дороге, переключил передачу и спустился к дому. На пляже виднелись две фигуры, силуэты вырисовывались на фоне тлеющего костра, но Перес не мог разглядеть, кто это. Он не знал, чего ожидать в доме. Не представлял, как Дункан отреагирует на исчезновение дочери. Перес не удивился бы, застав Дункана в разгар шумной вечеринки – пьяного, напоказ разыгрывающего беспечность, будто ничего не случилось. Но внутри было тихо. Даже заглушив двигатель, он не услышал музыки. Легкий ветерок, поднявшийся с приливом, снова стих. Из высокой трубы ровным столбом поднимался дым. Перес видел его в лунном свете и чувствовал запах горящего дерева.

Он вошел не постучав. На кухне спала незнакомая девушка, свернувшись калачиком в оркнейском кресле. За столом ели тосты двое мужчин в костюмах и галстуках, словно на деловом завтраке в городе. Услышав его шаги, они подняли головы – приняли за одного из друзей Дункана.

– Привет, – сказал один, ничуть не удивившись гостю в два часа ночи. – Он наверху. Не в настроении для вечеринки.

Английский акцент. Видимо, деловые партнеры.

Перес не ответил и прошел в гостиную. Парень с девушкой, которых он застал в постели, теперь раскинулись на диване обнявшись – не то чтобы спали, но пребывали в заторможенном самодовольном оцепенении. Селия сидела на полу, уставившись в огонь и тыча в него кованой кочергой, чтобы сыпались искры. Похоже, она плакала.

– Роберт здесь?

Она подняла на него взгляд:

– Приходил. Не знаю, где он сейчас. Его фургон еще здесь?

Она не спросила, зачем он Пересу или есть ли новости о Кэсси. Его охватило желание закричать что есть мочи – лишь бы встряхнуть их. Какое право они имеют валяться в полубессознательном состоянии, когда пропала девочка?

Однако он ничего не сказал и быстро вышел. Надо было первым делом проверить фургон. Перес сразу его заметил. Прежде чем подойти, он переставил свою машину, чтобы заблокировать выезд. Не хотелось устроить переполох, если Роберт попытается уехать.

Дверь со стороны водителя была заперта. Он заглянул внутрь, посветил фонариком. Свет отражался от налета соли на стекле, и разглядеть что-либо было трудно. Перес пригнулся, чтобы лучше видеть. На пассажирском сиденье лежала розовая перчатка, но слишком большая для Кэсси. Заднюю часть за металлической перегородкой он не видел. Он дернул ручку задней двери. Задвижка поддалась, и дверь открылась.

Внутри лежал мягкий сверток. Перес не позволял себе думать о том, что в нем. Посветил фонариком – и увидел пару глаз, широко раскрытых, испуганных. От яркого света они заморгали. Живая! Кэсси не могла пошевелиться. Ее руки были связаны бечевкой, узлы затянуты профессионально. Во рту – кляп из промасленной тряпки. Перес достал перочинный нож, перерезал веревки, вытащил тряпку, затем подхватил девочку на руки, как младенца. Она задрожала. Он побежал с ней в дом, зовя Дункана, едва переступил порог. Тот уже мчался по лестнице навстречу.

Салли очнулась на пляже. Она не помнила, как здесь очутилась. Было холодно, но сейчас холод казался чем-то далеким. Роберт снял куртку и накинул ей на плечи. От костра еще исходило тепло.

И вдруг она подумала, что с нее хватит, – как было бы хорошо сейчас находиться дома. Родители наверняка спят, можно тихонько войти, заварить чаю. Она устала, могла бы лечь на свою узкую кровать, в которой спала с тех пор, как выросла из детской колыбели. Согреться под одеялом и уснуть. Сейчас ей хотелось только этого – спать. Но поспать, похоже, не удастся. Роберту хотелось поговорить.