И как раз тогда, когда в лесу появилась армия, начались неприятности.

Эмбер, Тобиас и Мэтт стали явной угрозой вторжению. С тех пор как они объединились, им удалось вникнуть в секрет изменений и, хуже того, научить пэнов управлять ими. Против сильных, тяжеловооруженных циников у пэнов не было ни единого шанса. Но, управляя своими изменениями, они могли бы оказать сопротивление. Сначала предатель сказал себе: надо немного подождать, посмотреть, что из всего этого получится, не дать армии циников попасть в ловушку. Но через два дня он понял: ждать больше нельзя, время работало на пэнов, возможность управлять изменениями становилась настоящей угрозой. Надо было устранить троих сообщников, чтобы они не смогли найти способ отбить нападение циников. Эмбер – это она придумала исследовать изменения, Мэтта – он показал всем, насколько он силен, и Тобиаса – просто потому, что тот постоянно ошивался с этими двумя и наверняка знал слишком много.

Сначала предатель придумал убийство с помощью люстры. По всем расчетам это должно было сработать. Так можно было раз и навсегда избавиться от Дага. Тот не был основной мишенью, но еще недавно казался самым опасным пэном – способным объединить всех и заставить себя слушаться. Его убийство посеяло бы среди пэнов панику, и это облегчило бы циникам задачу. Однако, после того как Мэтт продемонстрировал всем свои способности, предатель решил, что им и его друзьями надо заняться прежде всего.

И вот ему выпал превосходный случай. Трио захотело действовать слишком быстро: они устроились тут, чтобы никто их не слышал; тем хуже для них – отличное место для осуществления его замысла. Он не может ждать еще даже несколько часов, иначе они реализуют свой план. А так изменения останутся загадкой, и циники смогут появиться прежде, чем пэны разберутся, что к чему.

Убить их теперь и тут же отправить письмо циникам.

И те, конечно же, победят.

Он прицелился и задержал дыхание – хорошо стрелять из лука он научился еще в детстве, во время каникул, проведенных в лагере. Пальцы отпустили тетиву.

Первая стрела попала Мэтту в спину.

Среди бела дня тот не стал надевать свой бронежилет, поэтому стрела вонзилась так глубоко, что пробила сердце. Мэтт упал ничком.

Вторая стрела со свистом вошла в тело Эмбер, успевшей только схватиться за левую грудь, – и этот выстрел был великолепным.

Третья зацепила пронзительно закричавшего Тобиаса. Четвертая заставила его замолчать навсегда.

Он рухнул навзничь и свалился с понтона в воду.

Двадцать секунд, три тела.

Союз трех перестал существовать.

Дрозд уселся на колышек для котелка, вбитый возле костра. От дров осталась лишь куча золы, рядом с которой стоял холодный чугунок.

Какой-то мужчина поспешно поднимал на флагштоке черно-красный флаг. Закончив, он повернулся к птице. Его карие глаза заблестели: человек подумал о маленькой аппетитной жареной тушке.

Циник подошел ближе и вдруг заметил на лапе у птицы небольшое кольцо.

Он скривился от разочарования:

– А, посланник! Я так и подумал: что-то больно просто…

Он протянул руку, взял птицу и, сняв кольцо, отцепил от него бумажную трубочку, которую сразу же отнес своему командиру. В лесу были раскинуты кожаные палатки, от них исходил сильный запах: подушки, покрывала и подстилки тоже были из кожи медведей, собак и даже кошек. Циник поприветствовал старшего и протянул ему записку:

– Только что передали, сэр Севайер.

Лысый великан встал. Он весь был покрыт татуировками: руки, затылок, кожа вокруг ушей.

И громко прочел:

– «Три сообщника мертвы. На следующую ночь я стою в дозоре – отличный момент для атаки. Мост будет собран, дождитесь полуночи; когда все уснут, нападайте. Удачи!»

– Надо ли объявить сбор, сэр? – спросил принесший записку.

Лысый глубоко вздохнул и несколько раз наклонил голову то к одному, то к другому плечу, отчего его позвонки громко хрустнули.

– Да. Вечером наточим оружие, а завтра снимемся с лагеря. И через два дня, в этот же час, мы уже будем возвращаться домой. – Губы лысого скривились в мерзком оскале, когда он добавил: – С клетками, полными пэнов.

На следующий вечер сэр Севайер, сидя верхом на большой лошади, покрытой черной попоной, повел свою армию через лес. Следом за ним шагала сотня человек, замыкали шествие две повозки с огромными бамбуковыми клетками, каждую из которых тащили четыре бурых медведя. Эти диковинные повозки были такими большими, что по краям, уцепившись за прутья, расположились два солдата, рубившие ветви деревьев ударами мачете.

В светильниках, подвешенных на остриях копий, и на повозках горел животный жир, освещая воинов желтоватым светом.

Все циники были одеты в грубые эбонитовые доспехи, не похожие друг на друга. Топоры, мечи, всевозможный средневековый арсенал. Казалось, на его изготовление они истратили огромный запас руды; все оружие было выковано вручную.

Приблизившись к острову, сэр Севайер спрыгнул с лошади, оглядев реку и дома с темными окнами.

Опоры каменного моста торчали из черных потоков воды, в которых отражалась луна. Должно быть, шпион уже опустил лист железа на мост.