Неожиданно командир циников остановился и поднял руку. Он что-то негромко произнес – что именно, Мэтт не смог расслышать, но все циники одновременно вытащили мечи и топоры.

У Мэтта перехватило дыхание. Он едва удержался от желания вскочить – больше ждать было невозможно, пусть даже еще не все солдаты зашли на мост: циники что-то подозревали, значит рисковать нельзя.

Мальчик глубоко вздохнул, на секунду закрыл глаза, стараясь сосредоточиться, обхватил ладонями рукоять меча, лежавшего перед ним на земле, и одним прыжком выскочил из укрытия на вершину небольшой скалы. Стоя там, он оказался над мостом, прямо напротив вражеской армии.

Лысый великан заметил его и, словно рассматривающий добычу из норы хищник, наклонил голову.

– Мы вас сюда не звали! – крикнул Мэтт. – Уходите, пока можете, и мы вас пощадим!

Услышав эти слова, почти все циники засмеялись. Некоторые, кровожадно улыбаясь, вновь подняли мечи и топоры. Предупреждение оказалось напрасным. Бой становился неизбежным. Должна была пролиться кровь. Мэтт вновь пережил боль, испытанную в тот момент, когда он проткнул своим мечом жруна. Любая жестокость бесполезна. Циники провоцируют их, и это они ответственны за то, что сейчас произойдет. Его злило, что они были такими упрямыми. Ему снова придется драться, и от этой мысли ему стало грустно. «Не раскисай! – приказал он себе, разглядывая воинственно настроенных противников. – Это они пришли сюда, чтобы напасть на нас, и на них лежит ответственность за жестокость, они хотят драться, а ты должен защищаться, чтобы тебя не убили. За свои поступки отвечают только они сами». Мэтт подумал про Землю, про загрязнения, про лежащую на людях вину в этом: они знали, что отравляют воздух, воду, почву. Иногда взрослые ведут себя как глупцы. У них было время исправить ошибки, доказать, что новые поколения людей имеют право рождаться. И если теперь должна пролиться кровь – виноваты в этом только циники. Ни Мэтт и ни один пэн острова не хотели, чтобы все так получилось.

Смех солдат придал Мэтту сил, и его страх быстро перерос в гнев. С каждым следующим взрывом непристойного хохота он чувствовал, как внутри закипает ярость, каждая насмешка вытесняла из его груди жалость и сострадание. Скоро в его сердце осталось только презрение к этим кровожадным кретинам, желавшим воевать. Он помрачнел. Раз циники понимают только язык оружия, придется им ответить на этом же языке. Зрачки Мэтта блестели; он коротко и холодно засмеялся, и ближайшие к нему циники вдруг прекратили ржать. Мэтт ощутил себя сильным. Он посмотрел на них с решимостью воина, знающего: бой неизбежен и любое сомнение неуместно.

Циники затихли: вид подростка со взглядом убийцы, исполосованного ранами, что остались после встречи с летучими мышами, больше не вызывал у них смеха. Мэтт прокричал снова, твердо и уверенно, решив испробовать все средства до конца:

– Мы обладаем силой, какой вы себе даже не представляете. Еще шаг, и вы все погибнете!

Услышав это, из-за деревьев выступили шестьдесят пэнов, растянувшись в полумраке цепью вдоль реки. У них в руках тоже были мечи, топоры, самодельные деревянные луки – все, что удалось собрать на острове; некоторые подростки облачились в доспехи.

Лысого великана эта демонстрация силы никак не испугала, он лишь крепче сжал челюсти и взмахнул обоюдоострыми секирами, которые держал в каждой руке. Он выбрал Мэтта и сделал шаг в его сторону, явно бросая парню вызов. Мэтт в ответ поднял лезвие меча к небу. Настало время узнать, насколько хорош придуманный им план.

Тяжелыми шагами армия циников двинулась вперед.

Спрятавшись в камышах у одной из арок моста, Серджо заметил поданный Мэттом знак: меч, устремленный вверх. Тогда он собрал в кулак все свои силы, как его учила Эмбер на протяжении последних суток. Во время обучения он, хоть и уставал, смог сделать все как надо, но теперь, охваченный усталостью и чувством ответственности, засомневался. Сможет ли он вызвать искры, не прибегая к помощи камней?

Расстояние, на которое ему предстояло отправить этот пучок искр, правда было небольшим, едва ли больше метра, но для Серджо оно выглядело поистине бесконечным. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул и выдохнул. Ощутил в голове пустоту и постепенно задышал ровнее, прямо-таки ощущая, как работают его легкие. Обычно он начинал чувствовать изменения кончиками пальцев – тепло и покалывание, предшествовавшие моменту появления искр.

Чеканные шаги уже раздавались над ним и отвлекали его. Циники были совсем рядом…

Серджо вновь сосредоточился и буквально заставил себя ощутить пустоту внутри. Дыхание. Покалывания под кожей. Руки. Кончики пальцев. Сердце как будто перенеслось в ладони и запульсировало в фалангах. Теперь Серджо почувствовал тепло, и его накрыла невидимая волна статического электричества, словно желая отгородить подростка от внешнего мира, затем она скользнула по рукам…

Вытянув их в направлении моста – туда, где был разлит бензин, всего в метре над ним, он словно нырнул в собственное тело, и в следующее мгновение мощный разряд искр вылетел из него, заставив потерять сознание.

В это же самое время армия циников почти добралась до конца моста, и лысый великан уже собирался броситься на Мэтта, когда многочисленные огненные языки расползлись у циников под ногами. Появился дым, и, охватив солдат с обеих сторон, пламя взметнулось к небу. Меньше чем за десять секунд мост накрыло огнем, возникшим как по мановению волшебной палочки.

Циники завопили от страха – неужели эти мальчишки действительно обладают какой-то силой? – и кинулись в воду, не собираясь ждать своей гибели. Едва они оказались в черной воде, как доспехи и оружие стали тянуть их ко дну. Чтобы выплыть на поверхность и спастись, им необходимо было сбросить с себя все тяжелое. И тогда вперед выступил юный Билл; сосредоточившись, он присел на корточки. В свои двенадцать лет Билл был одним из самых сильно изменившихся за последние полгода пэнов, он все время забавлялся тем, что за завтраком или ужином вызывал водовороты в стаканах у своих приятелей. Все шесть месяцев Билл ловил рыбу или строил вдоль берегов небольшие запруды, то есть постоянно контактировал с водой.