Шрифт:
– Что это? – Онафиэль осторожно взяла мешочек; никто, кроме Думы и Саванны, не дарил ей подарков.
– Открой.
Она потянула за шнурки и вытащила небольшую серебряную подвеску в форме бантика.
– На удачу, – сказал Колин. – Я купил ее у одной шаманки на границе с Канадой. Когда увидел, сразу подумал о тебе.
– А я ничего не приготовила тебе. – Плечи Онафиэль опустились, ей стало неудобно и тесно в своей одежде.
– Перестань, мне ничего не нужно. Ты пришла, это уже подарок. – Колин добродушно улыбнулся. – Пройдемся?
– Ага, – согласилась Она, и они зашагали по тропинке вглубь парка.
Большую часть времени они провели в тишине. Колин пытался разговорить Ону, но чаще всего получал односложные ответы. Ему не оставалось ничего, кроме как начать самому рассказывать о себе. Колин надеялся, что, узнав его получше, девушка перестанет смущаться.
Онафиэль не позволила ему себя проводить, но пообещала, что они увидятся снова.
В следующий раз Колин попытался поцеловать Ону, она сбежала и два месяца не отвечала на его звонки и сообщения. Когда губы Колина коснулись ее, перед глазами застыло лицо Рафаила. Она вспомнила, как он целовал, раздвигая языком ее губы, проникая в рот. Вспомнила, как реагировало ее тело, – ей стало страшно и стыдно. Онафиэль вновь почувствовала себя в круге.
Колин прислал больше сотни извинений, прежде чем Она снова согласилась увидеться с ним. Постепенно она прониклась к парню доверием, и они стали друзьями. Но на это ушло больше года. Еще через год Онафиэль впервые пригласила Колина к себе домой. А еще через шесть месяцев она впервые позволила ему прикоснуться к себе. Колин стал приезжать чаще, а когда он снова уезжал, Онафиэль скучала и думала о нем.
Так продолжалось до тех пор, пока одним зимним вечером, накануне ее дня рождения, не раздался звонок с незнакомого номера.
– Да? – ответила Она.
– Девушка, оставьте моего мужа в покое! У нас двое детей! Вам не стыдно? – Визгливый женский голос ранил ее слух.
– Что? – Онафиэль не могла сообразить, о чем речь. Думала, что кто-то просто ошибся номером.
– Отстань от Колина, шалава! Что неясно? – закричала та.
И тут до Оны дошел смысл ее слов: все это время Колин был женат. Был женат, но настойчиво добивался ее расположения, соблазнил, использовал, лгал о любви. Онафиэль выронила телефон, по щекам потекли слезы. Как она могла оказаться такой глупой? Ведь еще никогда ни один мужчина не приносил ей ничего хорошего: только боль и страдания, стыд и слезы. Вечный мрак, поселившийся в ее душе, был посеян мужчиной.
Колин звонил и писал, умолял дать ему шанс объясниться, но Онафиэль игнорировала его. Ради чего? Услышать еще одну ложь? Еще раз почувствовать себя дурой?
Однажды, возвращаясь с работы, она нашла письмо у себя на пороге. Кто-то подсунул его под дверь. Конверт был абсолютно белым: без адресата и отправителя. Онафиэль вскрыла его и стала читать.
«Я встретил Андреа до того, как мы с тобой начали встречаться. Это был просто секс, я тогда даже мечтать не мог о том, что ты все-таки подпустишь меня к себе. Клянусь, я люблю и всегда любил только тебя. Андреа сообщила мне, что беременна, когда мы уже были вместе. Она угрожала, что заявит на меня в полицию и скажет, что я изнасиловал ее, если не женюсь. Знаю, звучит как голимая отмазка, но это правда. Я сразу предупредил, что люблю другую, что у нас не выйдет нормальной семьи, но ей было все равно.
Прости, что не сказал тебе сразу, я не знал, как ты отнесешься к этому. Боялся, что бросишь меня. А я не могу жить без тебя. Ты стала как воздух. Когда ты далеко, я задыхаюсь от тоски по тебе. Я не вру. Просто позволь мне еще один раз увидеть тебя. Я все исправлю, клянусь. Я больше никогда не подведу тебя. Я разведусь. Если будет нужно, то отсижу в тюрьме. Только не отворачивайся от меня!
Я приеду к тебе первого марта. Пожалуйста, будь дома и открой дверь. Дай мне шанс все исправить».
В конце февраля Онафиэль сменила номер, переехала в другой кондоминиум и строго-настрого запретила Камилле говорить Колину ее новый телефон и адрес.
Глава 9
Детективы прибыли на ферму. Еще подъезжая, они заметили, как тихо вокруг: животные не гуляли в загоне, не шумела техника, не были слышны голоса. Никаких звуков, характерных для фермы. Если бы не ухоженная территория, можно было бы и вовсе заключить, что участок заброшенный. Но на этой земле точно трудились.
Логан припарковался у ворот, они с Тайлером вышли из машины и попытались докричаться. Никто не отзывался. Миллер дернул ворота, но они не подались. Уходить ни с чем напарники не планировали: решено было лезть через хлипкий забор, сбитый из штакетника. Судя по конструкции, эта ограда не защищала жителей фермы, а скорее служила препятствием для выхода животных. Сквозь щели в заборе Логан заметил свободно гуляющих кур и новенький трактор неподалеку от длинного деревянного сарая. Людей не было.