Логан был один, ждал следующего вероятного свидетеля.

– Кажется, нужно сворачивать опросы на сегодня и ехать на ферму Хосфорд, – выпалил Тай.

– Патруль уже был там, они ничего не нашли. Узнал что-то новое? – Логан с любопытством посмотрел на напарника.

– Еще одна жертва культа назвала этот адрес, там точно должно что-то быть! Я чувствую! – Взгляд Тайлера блестел азартом.

– Ладно, возьмем экспертов, кинолога с собакой, и поехали. – Логан поднялся и зашагал к выходу.

– Лиза, перенеси все встречи на завтра, пожалуйста. Мы уехали. – Тайлер протянул администратору список с именами и номерами телефонов.

– Но двое уже зде… – начала девушка, но Тай не дал ей договорить:

– Всех на завтра, пожалуйста.

Четыре смены в неделю Онафиэль мыла посуду в кафе «Ножки и крылышки», а в оставшиеся дни проводила время с Тимом, Камиллой и Саванной. Они, как настоящая семья, готовили вместе, играли в настольные игры, выбирались на пикники. В итоге неделя превратилась в месяц, а месяц – в полгода. Онафиэль стала часть своей зарплаты отдавать Саванне для покрытия расходов на аренду жилья и продукты. Но, несмотря на все старания и дружбу с семьей своей коллеги, Онафиэль считала себя чужой и испытывала неловкость от того, что стесняет их в и без того маленькой квартирке.

– Саванна, может, поищем мне комнату у какой-нибудь старушки? – заводила разговор Она.

– Чем я плохая старушка? – отшучивалась коллега.

– Мне неудобно вас стеснять. К тому же ты сама говорила, что только ненадолго сможешь меня приютить. – Онафиэль не уступала.

– Послушай, ты еще совсем юная, а мир вокруг – он недобрый, понимаешь? – Саванна вышла на узкий балкон и прикурила.

Онафиэль поплелась за ней.

– Я знаю, но ты ведь не можешь всю жизнь меня опекать. У тебя своих забот хватает. – Она взяла Саванну под руку и положила голову на ее плечо. – Я ведь никуда не денусь, буду вас навещать. Не хочу быть обузой.

– Не говори ерунды, никакая ты не обуза. С твоим появлением в нашей семье все заиграло новыми красками, Тим меньше капризничает, потому что ему вдруг стало важным, что ты о нем подумаешь. Мать перестала ворчать по поводу и без, чтобы не смущать тебя. Ну а я впервые начала откладывать хоть какие-то центы на учебный счет Тима. Ты не обуза, ты ангел.

Девушка вздрогнула от слов подруги.

– Ты чего? Замерзла? Заходи в дом, я сейчас приду. – Саванна погладила Ону по макушке и слегка подтолкнула к двери.

На работе дни летели незаметно. Начальник в основном находился в зале, на кухне появлялся редко, а в моечную вообще почти не заглядывал. Борис ходил хмурый, часто ворчал на Ону за то, что тарелки плохо блестят, или за то, что путается под ногами. Повод всегда находился, но в общем он относился к ней, пожалуй, чуть лучше, чем к другим. Хотя так и не скажешь, но за толстой кожей и сварливым характером Онафиэль почувствовала мягкую душу повара. И однажды ему представилась возможность доказать это не только ей, но и самому себе.

Накануне Рождества посетителей было мало, все готовили праздничные обеды дома, а шеф был в ярости из-за низкой кассы. Официанток заставил вылизать зал, – чем-то же им нужно было заниматься в отсутствие гостей, отрабатывать свой хлеб. Так он сказал. Саванне повезло, у нее был выходной, а значит, Ону тоже ждал вкусный ужин по приезде домой.

Когда официантки закончили работу в зале, начальник отправил их домой, а сам явился на кухню, чтобы учить порядку поваров. Пока работники занимались маркировкой продуктов и чистили холодильники, хозяин ворвался в моечную. Онафиэль вздрогнула от испуга и посмотрела на него огромными круглыми глазами, которые бывают только у оленей в свете фар стремительно приближающегося автомобиля. Он закрыл дверь на замок.

Предчувствие опасности не обмануло девушку: в следующую секунду шеф схватил ее за волосы и поставил на колени. От удара о кафель кожу саднило.

– Давай, помоги мне расслабиться, – прошипел начальник, одной рукой удерживая девушку, а другой расстегивая ширинку.

– П-пожалуйста, н-не надо. – Глаза Онафиэль наполнились слезами, от страха и отвращения она едва могла говорить.

– Не ломайся, я заплачу. – Он притянул ее лицо ближе к паху.

Взгляд Онафиэль заметался в поисках чего-то, чем бы она могла защититься, но, как назло, все сковородки и кастрюли она отнесла в кухню, а посуда так и лежала в моечных шкафах.

– Отпустите, или я закричу. – Она попятилась, но волосы больно натянулись.

– Кричи сколько влезет, дверь закрыта. – Звонкая пощечина обожгла щеку девушки. – Думаешь, кому-то есть до тебя дело, мелкая шлюшка? Соси!

Онафиэль открыла рот, делая вид, что собирается выполнить его требование, но вместо этого завизжала так сильно, на сколько хватило легких.

Ручка задергалась. А после тяжелые кулаки очередью стали опускаться на дверь.

– Открой, тварь! Иначе убью, – раздался грубый голос Бориса.