Девушка замолчала и теперь в ожидании ответа, не отрываясь, глядела на Питера Мельника. А он хмуро уставился в пол, не зная, что ему делать: отказать ей язык не поворачивался, а согласиться — значило вызвать новые колкие замечания Чжана. Но дело было не в колкостях: что, если сверхнатурал, разочарованный его мягкостью, изменит свое решение и вернется на Гекату?

Впрочем, долго размышлять ему не пришлось: Элен Солана приняла решение за него. Когда молчание затянулось, она воскликнула:

— Ну вот и отлично! Я знала, что вы мне не откажете! Значит, теперь я — член вашей команды. Какие будут приказания, капитан?

Мельник сжался, ожидая резкой реплики Чжана Ванли. Однако супи лишь спросил на родном языке:

— Ты действительно принял такое решение?

— Прости, я не могу ей отказать, — ответил Мельник.

— Что ж, — сказал Чжан, переходя на спейс-инглиш, — тогда у нас снова осталась одна проблема: что делать дальше?

— Ну я думаю, надо провести с людьми еще один сеанс лечения, потом ввести в вычислитель курс на Арес и…

— Это понятно, — прервал его Чжан. — Я о другом: что будем делать мы? Выбор невелик: или мы продолжаем перебирать вожаков, пока не попадем на нужного, или ищем след пропавшего корабля, на котором был курьер. Что ты выбираешь?

— Я бы хотел услышать твое мнение, — сказал разведчик.

— Хорошо, я скажу. После ее рассказа у меня появилась догадка, кто мог быть партнером Норвика. Среди нас мало шутников — парочка, не больше. А шутя цитировать древних авторов может только один — Хищный Дэвид, или просто Хищник.

— Ты говоришь о Рискине? — спросил Мельник. — Но посредник на Аресе говорил мне, что он занимается легальным бизнесом и пиратствует от случая к случаю.

— Да, Хищник стал богачом, ему принадлежат несколько рудников, — подтвердил Чжан. — У него есть даже собственный офис на Кроне. Так что тут есть нестыковка. Но я уже говорил: под ее описание, — супи упорно не называл девушку по имени, — подходит лишь он один. Но это знание нам ничего не дает. В офисе он никогда не появляется, и где живет, даже я не знаю. Можно было бы, конечно, назначить ему встречу и вступить в переговоры, но это не наш путь. Мы уступаем противнику в силе, поэтому должны знать о нем все, а он о нас — ничего. Можно было бы также собрать сведения о Хищнике и попробовать его выследить, но это потребует времени, которого у нас нет. Поэтому я вижу только один способ: вернуться в то место, где ты потерял след их корабля, и поискать, куда он делся. Но вначале надо встретиться с одним ученым, большим чудаком — я тебе о нем уже рассказывал. У него есть собственная теория происхождения Коридоров, и он собирает все сведения о кораблях, которые исчезают неизвестно куда, а потом откуда-то появляются. Возможно, он нам поможет. Он живет на Немезиде.

— Что ж, значит, отправимся на Немезиду, — согласился Мельник.

— Да, только сначала надо поговорить с ней, — сказал Чжан.

— Разве мы уже не поговорили? — удивился разведчик.

— Мы говорили не о том, — сказал Чжан. — У меня есть вопросы.

И, впервые повернувшись к Элен, он спросил:

— Скажи, зачем Норвик держал тебя на базе? Что он хотел?

— Не знаю, — призналась девушка. — Я сама думала об этом все время, но так и не поняла. Я ведь еще почему согласилась лететь на этот Пеласг? Я как рассуждала: он знает, кто я, знает, что выкуп за меня платить некому; кроме того, он супи, значит, как женщина, я его не интересую; можно, конечно, продать меня в какое-нибудь заведение, но на такие мелочи супи размениваться не станет. Значит, опасаться нечего. Вот и полетела…

— А что он говорил?

— Ничего он не говорил! Ничего не говорил, ничего не объяснял. Я много раз спрашивала, зачем он меня держит, но он лишь усмехался и говорил что-то вроде «потом поймешь».

— Скажи, тебя обследовали? Вводили что-нибудь? Какие-нибудь инъекции? Переливание крови?

— Да, вот это было. У меня брали кучу анализов, словно собирались лечить. Потом стали колоть. Был один курс, очень болезненный, после этих уколов у меня сводило мускулы, все тело ломило, я не могла спать. Это продолжалось неделю, не меньше. Потом кололи что-то другое, от чего я, наоборот, спала как сурок. И кровь переливали, верно. Я спрашивала, зачем, но помощники Норвика помалкивали. Лишь однажды он сам сказал со смехом: «Личинка хочет знать… Ничего, скоро поймешь». Но что это означало, я не знаю.

— Зато я знаю, — сказал Чжан Ванли. — Я подумал об этом, еще когда ты вошла в рубку. Все остальные спят вповалку, лишь одна ты на ногах. Тебе самой это не показалось странным?

— Ну… — пожала плечами девушка. — Я всегда была крепкой, и… Наверно, я лучше все перенесла…

— Конечно, надо будет на всякий случай провести анализ крови, — задумчиво произнес Чжан. — Но я и сейчас могу сказать, что он покажет. Тебе ввели наностимуляторы, и в твоем организме идет полное изменение всех процессов. Ты когда в последний раз ела?

— Вчера… нет, два дня назад мне давали лепешку. В последнее время меня только ими и кормили.

— Одну лепешка в день?

— Да, зато много воды — литра три, не меньше.

— И ты не чувствуешь себя голодной?

— Нет, а почему я должна… Хотя действительно… — Элен выглядела озадаченной. — Я как-то об этом не задумывалась. Действительно, я ем очень мало. И что — это что-то значит?

— Это значит то, что я уже сказал, — сказал Чжан. — Происходит полная смена метаболизма. В какой-то мере ты уже сейчас не человек. А спустя некоторое время перестройка завершится, и ты станешь тем, кем тебя задумал сделать Норвик. Ты станешь супи.