Тут он обнаружил, что на углу одиноко маячит Карл, и направился к нему. Они взглянули друг на друга. Говорить Карл был не в состоянии, красные запавшие глаза слезились, в горле что-то булькало, рвалось наружу. Это на него Юн обычно пахал в страду, забивал ему скот, каждую осень разыскивал в горах пропавших овец и вырыл чуть не все дренажные канавы на его болотах.

Карл напрягся, запрокинул голову и вытащил из кармана бутылку — без пробки и почти пустую. Юн сделал глоток и двинулся к входу. Двое парней остановили его в дверях и заговорили с ним, но он молча прошел мимо. В танцзале купил себе чашку кофе, умудрившись не сказать ничего глупого девчонке-подавальщице, и встал у колонны. Пока все шло неплохо.

Но тут подошли парни, пристававшие к нему у дверей. У них свое рыбохозяйство на севере острова, лосося разводят. Юн знал этих ребят с пеленок. Насколько он помнил, их дежурными шутками и насмешками сопровождались все самые позорные его появления на публике.

— Приветик, Юн,— сказали парни, поводя широкими плечами. Женщин у этих обладателей мощных мотоциклов, кожаных курток и шейных платков было столько, что они и не собирались смотреть в эту сторону раньше трех часов ночи. Их лососевая ферма считалась на острове курицей, несущей золотые яйца,— большей удачи здесь сроду никому не выпадало. Юн этих двоих не выносил.

— Привет,— ответил он, отвернулся и стал смотреть на танцплощадку, там веселилась заезжая компания из города. Кто-то наступил на бутылку из-под пива и с грохотом упал. При этом он опрокинул пару стульев и сшиб на пол молоденькую девчонку, она заплакала и дернулась в сторону от потянувшихся к ней рук. Юн громко засмеялся.

— Ты сбежал из дому? — спросил один из парней.

— Угу,— ответил Юн.

— И что ты здесь делаешь?

— Не знаю.

— Ну да, ведь танцевать ты не мастер.

Они засмеялись, потом взялись обсуждать, хороши ли у Элизабет сиськи. Юн не вслушивался в эти сальности: он старался пореже открывать рот, когда ему встречались эти двое. Но сегодня вдруг огорошил их вопросом:

— Кто это там за столом, вместе с Кари и Герд?

— Чего ты сказал? А — это водолазы, они работают на Лангеванн. А тебе зачем? Кстати, ты стричься когда собираешься? Длинные волосы уже не в моде.

Юн всегда носил длинные волосы. Он и хотел бы не отставать от моды, но попытки угнаться за ней делали его еще смешнее. К тому же все старые звезды «Нэшвилла»

по-прежнему ходили с длинными гривами, как и кумиры Юна — английские музыканты, игравшие тяжелый рок.

Он отошел от своих мучителей, встал рядом со. столиком водолазов и молча стоял так, пока они не обратили на него внимание. Кари спросила, чего он на них таращится.

— Напился, что ли? — крикнула она. Юн в упор разглядывал одного из водолазов.

— Вы не местные,— сказал он.

— Нет,— ответил мужчина и под хихиканье девиц смерил его ответным взглядом.— Мы здесь работаем. А ты здешний, да?

Да, Юн здешний.

— Я так и понял по твоему костюму.

Он потрогал вязаный галстук Юна, и по смеху девушек догадался, что перед ним поселковый дурачок.

Водолаз был хорош собой: лет тридцати или сорока, невысокий, с мягкими чертами смуглого лица, черными вьющимися волосами и бойкими карими глазами, похоже, успевавшими заметить почти все. Что-то есть в нем темное, крысиное, подумал Юн. Всякого человека он для ясности любил сравнить с животным. Элизабет, к примеру, числилась лебедушкой, правда немного раскормленной.

— Трудно работать на болотах?

— Со временем, конечно, это выматывает,— громко ответил водолаз.— Но мы, к счастью, уже почти закончили, еще пара недель — и все…

На лице его красноречиво отразилось это счастье: всего две недели, и они наконец уедут отсюда навсегда.

— К счастью? — переспросила Герд обиженно.

— Нет, конечно, мы мечтали бы остаться тут насовсем, с вами. Скажи, Пол?

Второй закивал. Юн заметил у обоих черную кайму торфа под ногтями и обручальные кольца. И он видел, что они того же мнения об острове, как почти все приезжие: медвежий угол, преддверие смерти. Каждый день дожди,

дома стоят так редко, что соседнего не видно. Что здесь человеку делать? Только деньги заколачивать, бешеные деньги, и на полную катушку использовать все скудные возможности поразвлечься, какие тут можно найти.

Юн без обиняков сообщил, что болота скрывают тайну. Водолазы вдруг перестали смеяться.

— Ты что имеешь в виду? — сурово спросил невысокий чернявый водолаз.

— А ничего,— ответил Юн и взглянул на него столь же сурово — для того он и собирался с духом, а молчать он умел как мало кто. Следующий ход был за водолазом. Но тут вмешалась Кари и, чтобы развеять сгущающиеся тучи, сказала, что Юн, мол, никогда не думает, что говорит.