— Что-то ты много болтаешь, — ощерился главарь, — не верю я, что ты простой телохранитель…

— А я не верю, что ты доезжачий, — вдруг рявкнул киммериец, — ты обычный бандит, место которого на виселице!

— Вперед! — завизжал горбоносый. — Вперед, ребята, во славу свободного Гандерланда!

Двое всадников, прикрывавших своего главаря с боков, дали коням шпоры и тут же покатились наземь, сраженные метательными ножами, которые Конан неуловимым движением выхватил из притороченных позади седла ножен и успел метнуть, прежде чем нападавшие испустили боевой клич. Горбоносый тоже метнул нож, появившийся из-за голенища, но сталь встретила удар стали: меч короля уже скользнул из ножен за спиной и отбил в полете смертельное жало. Еще один бандит, даже не успевший тронуть лошадь, безвольно завалился назад: между глаз у него торчала арбалетная стрела, выпущенная Альфредом. Мастафы с яростным лаем ринулись защищать хозяев. Оруженосец успел перезарядить арбалет и прикончил одного пса, но второй, прежде чем меч Конана развалил его надвое, вцепился в ногу королевского жеребца. Мощные челюсти перебили кость, и конь, жалобно заржав, рухнул на колени. Пущенная одним из бандитов стрела угодила ему в шею, животное завалилось набок, придавив ногу Конана.

— Убейте киммерийца! — вопил Анимар, вертясь на своей кургузой лошадке среди остатков отряда. — Прикончите варвара, — мальчишка мой! Я возьму его, и уж как мы позабавимся с прекрасным юношей, как позабавимся!

Испуская страшные проклятия, король пытался высвободиться из-под павшего скакуна. Нога запуталась в стремени, и сейчас он поносил зингарских мастеров, сработавших упряжь на совесть.

Один из бандитов попытался достать его саблей на скаку, но Конан отбил выпад: руки, хвала Митре, остались свободными.

— Чурбан! Оглобля! — завопил горбоносый. — Брюхо наел! Пристрелите киммерийского пса, да пристрелите же его кто-нибудь!

Вот от этого спасения не было. Конан мог бы попытаться отбить летящую стрелу, но только не лежа. Если они подойдут близко, то даже последний пьяница сможет всадить летающую смерть ему между глаз. Кром! Погибнуть от руки лесного разбойника!

Ярость придала киммерийцу дополнительный силы, он застонал, чувствуя, как готовы лопнуть мускулы… и все же зингарское стремя порвалось раньше.

С хриплым ревом король вскочил на ноги, вращая над головой меч, ставший сверкающим кругом. Двое попытались атаковать и были изрублены быстро и безжалостно — вместе с конями. Меч Конана был хоть и не особо длинен, но достаточно тяжел, чтобы превратиться в смертоносную мельницу. Анимар пустил свою лошадь к лесу, но та споткнулась, горбоносый покатился в траву, вскочил, выхватывая кривую саблю. Дрянь у него была сабля, как и его фальшивые украшения: она переломилась от второго удара. Горбоносый схватился за кинжал и тут же потерял его — вместе с кистью правой руки.

Зажимая рану, главарь рухнул на колени.

— Пощади! — возопил он. — Не своей волей!.. Принудили, принудили меня!

— Кто?!

— Не могу сказать, тогда — смерть…

— Ты и так умрешь, но сначала все расскажешь… королю. Альфред, веревку!

Тишина была ему ответом.

Конан огляделся: тела коней и людей усеивали поляну. Потом он увидел Ветрянку: кобыла стояла у края обрыва, грустно понурив голову. Сердце короля дрогнуло в недобром предчувствии. Ухватив Анимара за шиворот, он поволок его наверх, туда, где косогор отвесно обрывался к берегу Ширки.

Альфред лежал у самой кромки пропасти, рядом с одним из бандитов, в груди которого торчал изящный, украшенный затейливой чеканкой кинжал оруженосца. А под сердцем юноши виднелась грубая рукоять ножа, обмотанная какой-то засаленной дрянью.

Конан провел ладонью по лицу, стирая пот. Пот, что же еще — ведь он был суровым воином и только что принял битву, из которой вышел победителем.

— Кто послал вас? — хрипло спросил он Анимара. Тот заскулил и попытался поцеловать потертый сапог короля. Кровь текла из его раны, а вместе с кровью готова была уйти жизнь.

Конан ухватил бандита за ногу, легко поднял и встал над обрывом так, чтобы главарь мог хорошо видеть острые камни внизу. Тот висел над пропастью, жалобно подвывая, и его многочисленные цепочки тонко позванивали.

— Кто? Говори, или отправишься прямиком в пасть к Нергалу!

— Я не могу, не могу…

— Ваши собаки выслеживали нас, ты назвал меня киммерийцем, ты знал, кто я. Кто приказал тебе убить короля?

— Я скажу, скажу… — голос горбоносого прерывался от животного ужаса. — Но поклянись клятвой великого владыки, что отпустишь меня! Я не убивал твоего оруженосца, это собака Клейст его убил… и сам подох. Я не велел…

— Ну да, ты хотел пленить мальчишку для своих гнусных утех. Кто послал тебя?

— Дай слово короля, что отпустишь, если скажу.

Конан немного подумал.

— Клянусь.

— Гийлом! — выкрикнул Анимар, и в голосе его прозвучало торжество обреченного. — Твой вассал, твой друг, с которым ты, варвар, пил заздравную чашу или как там у вас это зовется! Он нанял нас, он приказал убить тебя! Он знал, что ты охотишься без охраны…

— Ты лжешь, мешок с дерьмом! Я построил здесь город, чтобы защищать эти земли, и никогда не ущемлял права местных нобилей!