А вокруг пылающего куста, где пребывал дух Потерявшего Имя, зачиналось невиданное ристалище.

Первым в светлый круг выступило существо, столь немыслимое человеческому разумению, что описание его земными жрецами и поэтами отражало лишь бледную тень того древнего ужаса, средоточием коего оно являлось. Существо протянуло к горящему мистическим огнем кусту костистые лапы, увенчанные чудовищными загнутыми когтями, каждый из которых с легкостью мог сокрушить Карпашские горы и одним росчерком прорыть русло реки, превосходящей Громовую или Стикс. На рогах, венчающих отвратительную морду, светились несколько лун, а посреди лба, прикрытого зеленоватой броней, ярко пылала красная звезда.

«Он — мой! — пронесся в предвечных пространствах рык, в котором звучали отзвуки всех бывших и будущих катастроф. — Пришел Великий разрушитель, Завоеватель мира во славу Мою! Я одарю его мощью несокрушимого воина и мудростью созидателя Мрака! Я дам ему самое совершенное оружие, я дам ему власть, которая не снилась дотоле ни одному из смертных, он остановит Время и возродит первозданный Хаос!»

«Ну нет, Нергал, — раздался голос, звучавший, как сонм колокольчиков, как журчание всех земных ручьев, как пение всех поднебесных птиц. — Тебе не удастся вернуть Безвластие Мрака! Этот прекрасный юноша мой, ему суждено принести в несчастный мир гармонию и радость, даровать его жителям успокоение и отдых, избавить их от борьбы и страданий. Так говорю я, Пресветлая Изида!»

И в светлый круг выплыла дева, прекрасная, как взмах крыла бабочки, величественная, как заоблачная вершина на рассвете.

«Ха! — возопил третий глас — Мрак, гармония! Тьфу! Поле брани и упоение битвы — вот удел истинного героя! Не во имя твоего идиотского Хаоса, Нергал, и не во имя твоей скучной гармонии, Изида! Настоящий воин дерется, когда ему угодно, и принимает сторону того, с кем ему не стыдно осушить заздравную чашу. Вы требуете подчинения, я же — только разгула и воли, вы не можете жить без поклонения, самая любезная мне молитва — когда воин, стоя среди поверженных или въезжая в свой град на триумфальной колеснице, бьет себя в грудь железной перчаткой и испускает победный вопль! Пришел Великий Триумфатор, который сам поймет, что ему делать, ион — мой!»

Ветвь Мирового Древа содрогнулась, когда вперед вышел витязь в тяжелой броне, измятой, обожженной огнем неведомых битв. Забрало его шлема было откинуто, и под ним виднелось лицо, испещренное шрамами. В одной руке он сжимал огненный меч, в другой — неведомое оружие, оканчивающееся длинной трубкой с черным жерлом.

«Почтеннейшие, почтеннейшие, — заговорил кто-то вкрадчиво. — И ты, о великий Владыка Серых Равнин, наводящий трепет на смертных, каждый из которых рано или поздно предстает пред твоим судом, и ты, о прекраснейшая из богинь, Светлая Изида, дарующая вдохновение поэтам и радость влюбленным, и ты, великий воитель Мардук — разве вы забыли, что Предвечный установил в этом мире Великое Равновесие? Что станет, если кто-либо из вас заполучит этого Избранника на свою сторону? Мне страшно представить, право…»

«Кто допустил?» — зарычал Нергал.

«Кто дозволил этому вступить в чертог?» — величественно провела Изида.

Мардук захохотал так, что все кольца его кольчуги зазвенели, как мириады упавших с неба льдинок.

«Ну, этот везде пролезет», — заключил бог, отсмеявшись.

«Я знаю, о великие, что вы меня недолюбливаете, — продолжал вкрадчивый голосок. — Но, будьте объективны, я — самый последовательный исполнитель воли Предвечного. Ибо, если бы одно шло к одному и не переходило к другому, это покачнуло бы чашу весов, не так ли?»

Теперь он стал видим, говоривший. Щуплый (если такое определение применительно к богу), сидел, поджав под себя ноги, облаченный в полосатый туранский халат. Одного глаза у него не было, а в другой вставлена была странная круглая стекляшка, невзрачная, мутная, с трещиной.

«Если в одном месте убудет, то в другом прибудет, — заключил этот персонаж философски. — И наоборот. Великий принцип. И, раз вы объявили этого юношу Избранником, отдайте его мне в обучение. Тогда, отвечаю своим единственным глазом: на Земле вскоре наступит великое равенство».

«Что-то ты не преуспел до сих пор в своих усилиях, Бел, бог воров, — веско отчеканил появившись из мрака седоволосый старик в длинном черном одеянии. — Твои адепты вовсе не склонны отдавать то, что взяли. Так что равенство — всего лишь твои лукавые выдумки».

Бел привстал и почтительно поклонился.

«Здесь действует закон больших чисел, о справедливейший Ормазд. Чем больше моих адептов, тем равномернее распределяется общее достояние. Ибо первые берут у вторых, а третьи — у первых».

«Не может быть противоречий между нами, — провозгласил тот, кого назвали Ормаздом. — Листья Мирового Древа опали и возродились вновь, с тех пор, как на Землю приходил прежний Избранник. Мы должны договориться…»

«Он — Созидатель Хаоса!» — прорычал Нергал.

«Он — Несущий Гармонию!» — прошелестела Изида.

«Воитель! Триумфатор!» — рявкнул Мардук.

«Не ссорьтесь, почтеннейшие, — проворковал одноглазый Бел, — отдайте его мне…»

И новые голоса, — грозящие, воркующие, шипящие, утробные, величественные и гнусавящие, убеждающие и требующие, — послышались со всех сторон. Сполохи невиданного сияния поглотили фигуры богов, слив их в бешено вращающийся хоровод…