Джеймс сидел сзади и думал о предстоящей ночи в новой спальне жены.

Семь лет брака не охладили его чувств к Сандре. Джеймс Харпер был до сих пор страстно влюблен в нее. Он вспомнил, как впервые увидел свою будущую жену.

Это произошло на пышном приеме, посвященном юбилею Корпорации – пятьдесят лет назад Теренс Харпер объединил под своим началом несколько крупных фирм, создав мощную промышленную империю.

Присутствовавшие на празднике мужчины были поражены появлением среди гостей Корпорации этой недавно приехавшей в Лондон американской бизнес-леди. Сандра Сеймур привлекала яркой красотой и по-английски безукоризненными манерами. Потом, в Ламбервиле, эта удивительная женщина победила Джеймса в стрельбе по мишеням. И Джеймс Кристиан Харпер решил во что бы то ни стало добиться ее. Трудность задачи не пугала его, наоборот – разжигала вспыхнувшую страсть еще сильнее.

Джеймс часто вспоминал те давние события, происходившие в африканском городке Ламбервиле: поездку с Сандрой к водопадам, во время которой она шутя разрешила его проблему с алмазными шахтами; бал в честь совершеннолетия дочери ламбервильского мэра, на котором так ярко сверкали глаза его будущей жены и блестки на ее белом платье. А потом он увидел Сандру, почти убитую горем… Он мечтал помочь ей, но не знал как – раньше она никогда не нуждалась ни в чьей помощи. Сандра Сеймур собиралась возвращаться в Америку, и он, так боявшийся потерять ее, предложил ей стать его женой, почти ни на что не надеясь… Но она согласилась.

Даже став ее мужем, Джеймс Кристиан Харпер никогда не расспрашивал Сандру о прошлом. Супруги словно бы заключили об этом молчаливое соглашение. Джеймс бесконечно уважал жену и готов был соблюдать это соглашение и дальше, но все же он не мог не удивляться тому, что за семь лет счастливого супружества она так ничего ему и не рассказала о себе. О чем она вспоминала, когда внезапно замыкалась, а ее ясные голубые глаза темнели, словно затягиваясь облаками? Впрочем, это случалось нечасто, и Джеймс готов был с этим мириться.

Совершенно иначе относилась к ситуации его мать, Лиз Харпер. Она и без того всегда презирала американцев, а тайна, окутывавшая прошлое невестки, была для нее просто невыносима. Лиз подозревала в этом прошлом все что угодно, вплоть до криминала, и не скрывала своих подозрений от Джеймса. Чаще всего он старался свести такие разговоры с матерью к шутке. Но однажды, когда Лиз проявила настойчивость и посоветовала сыну обратиться к главе службы безопасности Корпорации Иоахиму Мельдерсу, чтобы разузнать, какие тайны так тщательно скрывает от семьи его жена, Джеймс Харпер вышел из себя.

– Если ты еще раз позволишь себе заговорить со мной на эту тему, – в бешенстве процедил он сквозь зубы, – мы уедем из этого дома навсегда. И, клянусь, я больше никогда не переступлю его порога. – С этими словами он покинул комнату матери, сильно хлопнув дверью, чего не случалось никогда.

Этот разговор произошел еще до рождения Коры, и после него Лиз целую неделю не выходила в столовую, но потом Джеймс извинился, и все улеглось. К теме прошлого Сандры они больше не возвращались…

Воспоминания, то грустные, то счастливые, не помешали Джеймсу заметить серебристый «фольксваген-пассат», который неизменно останавливался на перекрестках рядом с «бентли» или за ним. За рулем «пассата» сидела женщина – несмотря на большие темные очки, ее лицо в обрамлении ярко-рыжих волос показалось Джеймсу красивым. Ему понравилась и та уверенность, с которой тонкая рука незнакомки держала руль, – иногда Харпер отмечал такую же уверенную повадку у Сандры.

Джеймс мог сколько угодно разглядывать рыжеволосую женщину сквозь тонированное стекло «бентли», не привлекая ее внимания. Его удивило, что «пассат» последовал за его машиной, даже когда Чарли свернул в узкий переулок. Сливочного цвета «бентли» Джеймса Кристиана Харпера был известен всему Лондону. «Неужели эта красотка хочет завести со мной знакомство?» – подумал Джеймс. Зная свободные нравы современных девиц, он ощутил некоторую неловкость: со времени женитьбы он старался избегать любовных интрижек. Поэтому он испытал не разочарование, а облегчение, когда «пассат» развернулся на перекрестке, словно собираясь вернуться обратно на улицу святого Джеймса. Выкинув незнакомку из головы, Джеймс вдруг понял, что его мучит жажда – все-таки он не успел как следует закончить обед. В машине была французская минеральная вода, но почему-то сейчас ему захотелось кока-колы.

– Останови-ка у мини-маркета, Чарли, – велел он.

– Что нужно купить, мистер Харпер? – спросил Чарли, перестраиваясь в крайний ряд и притормаживая.

– Сиди, Чарли, я сам схожу, – Джеймс уже положил руку на ручку дверцы, но внезапно сообразил, что у него нет с собой наличных денег. – Ты не можешь одолжить мне пару фунтов?

– Конечно, мистер Харпер.

Шофер протянул ему несколько бумажных купюр, и Джеймс направился к стеклянным дверям магазина. Навстречу ему выходили молодая женщина с маленькой девочкой, и он, учтиво уступив им дорогу, придержал дверь. Девочка, на вид ровесница Коры, несла в руках огромного голубого слона с длинными кокетливо изогнутыми ресницами над синими пластмассовыми глазами. Джеймс успел подумать, что Коре бы такая большая игрушка не понравилась: она любила маленьких плюшевых зверьков, которых можно брать с собой в постель.

Дальнейшее произошло как в замедленном фильме при выключенном звуке. Стекло витрины вдруг зашевелилось и стало на глазах оседать; сильный толчок бросил Джеймса вперед, прямо на груду осколков, он почувствовал, как что-то горячее и липкое заливает ноги, и потерял сознание.

За пять минут до этого рыжеволосая хозяйка серебристого «пассата», проводив взглядом сливочный «бентли», быстро достала из сумки какую-то плоскую коробочку и, пощелкав длинными темно-вишневыми ногтями по ее кнопкам, сверила по наручным часам показания маленького дисплея. Нажав еще одну кнопку, женщина ловко встроилась в крайний ряд потока машин, идущих по улице святого Джеймса. Она уже почти доехала до следующего перекрестка, когда где-то позади нее раздался глухой звук, напоминавший отдаленный раскат грома…