Рано или поздно она станет самостоятельной, тебе следует заранее смириться с этим.

– Ты говоришь ужасные вещи, Джеймс! – Сандра сделала вид, что обиделась. – Неужели ты думаешь, что мы не нужны нашей девочке?

– Нет, Сандра, – серьезно ответил он. – Я вовсе так не считаю. И сейчас я думаю о другом…

– О чем же?

– О том, что Коре так же повезло с мамой, как мне с женой, – проговорил Джеймс, засмеялся и поцеловал мягкие волосы жены.

Сандра закрыла глаза, поближе прижалась к мужу и почувствовала, что в ее душе снова воцаряется покой.

Через два часа светло-коричневый «бентли» с гербом Корпорации Харперов на дверце остановился перед старинным особняком на Беркли-стрит. Шофер помог Сандре выйти из машины, и молодая женщина с улыбкой оглядела дом, который привыкла считать своим.

Дом был построен в конце восемнадцатого века; в течение двух столетий он не раз менял хозяев – словно какой-то дух беспокойства одолевал тех, кто поселялся здесь, в сердце Лондона, в этом красивом здании из серого камня со строгим классическим портиком. Теренс Харпер приобрел особняк накануне второй мировой войны. К этому времени Харпер уже создал Корпорацию и прочно обосновался в лондонском высшем обществе. Сюда он привел свою жену Лиз, дочь графа Уорренсби, и она сумела подчинить себе этот дом и придать ему английскую аристократическую изысканность.

Широкий холл встретил хозяев ярким светом хрустальных люстр. По давно заведенной традиции прислуга выстроилась в шеренгу, встречая молодых хозяев, и Сандра отметила, что большинство испытывает искреннюю радость по случаю их возвращения. Молодая женщина устало расстегивала длинный белый плащ, который сразу же пригодился в прохладном после Италии Лондоне. По парадной мраморной лестнице навстречу сыну и невестке спускалась Лиз Харпер, вдова великого Теренса.

Ей было шестьдесят пять, и возраст, с которым так упорно и успешно боролась эта удивительная женщина, уже начал одерживать самые первые, пока еще немногочисленные победы. Стройность постепенно превращалась в сухость, вокруг темных, как у Джеймса, глаз густела сеть морщин. Но глаза Лиз Харпер по-прежнему смотрели повелительно, а ее осанке могла позавидовать любая девушка. Сандра не раз представляла себе средневековых предков свекрови, в кольчугах и латах, умиравших за короля и писавших на щитах имена возлюбленных. А их высокомерные жены, наверное, бесстрастно смотрели, как льется кровь на рыцарских турнирах, и, награждая улыбками победителей, с презрением предоставляли побежденных судьбе.

Одетая в светлый брючный костюм, с неизменным жемчужным колье на шее, Лиз прикоснулась ненакрашенными губами к щеке сына, потом поцеловала невестку – Сандре показалось, что до ее лица дотронулось птичье перо.

– Добро пожаловать домой! – улыбнулась Лиз Харпер. – Я так обрадовалась, получив твою телеграмму, Джеймс. В твое отсутствие меня всегда посещают грустные мысли. Должно быть, я старею.

– Как ты можешь так говорить? – Джеймс заключил мать в пылкие объятия. – С тобой по-прежнему никто не сравнится!

Сандра стояла чуть в стороне, ожидая, пока закончится родственная сцена. Ее ничуть не задевало то, что Лиз обращалась только к сыну, словно не замечая невестки. Сандра никогда не делала попыток сблизиться с этой женщиной, заранее зная, что они обречены на провал.

Ее отношения со свекровью определились еще до замужества. Однажды, когда план Теренса Харпера уже был близок к осуществлению, Лиз без предупреждения появилась в доме, где тогда жила Сандра, и ясно дала понять, что не доверяет «безродной американке» и считает ее намерения корыстными. Однако Лиз пришлось смириться с женитьбой сына, поскольку ее просто-напросто поставили перед фактом. Бракосочетание Харперов состоялось на другом конце света, в африканском Ламбервиле, и стало полной неожиданностью для лондонского высшего общества. А когда молодожены вернулись из свадебного путешествия, Лиз первая предложила невестке мир, добавив, что, пока ее сын счастлив с Сандрой, та во всем может на нее положиться.

С тех пор женщины были безукоризненно вежливы друг с другом, но и только. Джеймса, которого, как большинство мужчин, пугали открытые конфликты в семье, вполне устраивало такое положение вещей. Однако Сандра постоянно ощущала пристальное внимание свекрови, которая, как казалось молодой женщине, стерегла каждый ее шаг. Она знала наверняка, что Лиз так и не поверила в ее любовь к Джеймсу, а просто до поры затаила свою вражду. И даже рождение Коры не изменило сложившейся ситуации. Поэтому Сандра старалась свести свое общение со свекровью к возможному минимуму. Вот и теперь она не вмешивалась в разговор матери с сыном, с нетерпением поглядывая на лестницу.

И вот раздался долгожданный звонкий голос:

– Вы уже здесь! Как я рада!

Кора Харпер, вырвавшись из рук своей гувернантки, стремительно сбежала по мраморным ступеням и бросилась на шею матери. Расцеловав дочь, Сандра чуть отстранила ее, чтобы рассмотреть получше. Темные глаза Коры сверкали от восторга, светлые волосы, собранные на макушке в забавный хвост, растрепались и падали на раскрасневшиеся щеки. Джинсовый комбинезончик, надетый поверх нарядной блузки с кружевами, был заляпан акварельными красками. Налюбовавшись Корой, Сандра снова притянула ее к себе, чувствуя, как крепко смыкаются у нее на шее тонкие ручки дочери. И прислуга, и надменная свекровь, и даже муж сейчас перестали существовать для Сандры. В такие минуты она была уверена, что в ее жизни все сложилось правильно.

Старый дом встретил своих молодых жильцов во всем блеске обновленных интерьеров – к приезду супругов был закончен ремонт в комнатах Сандры, что для самой Сандры стало приятной неожиданностью. Стены ее кабинета теперь были обиты коричневым шелком с тонкими вертикальными полосами, отливавшими старым золотом. Спальня была оформлена в синих и лиловых тонах, по стенам плыли розовые облака – словно слегка подрумяненные солнцем.

Джеймс, в секрете от жены обсуждавший эскиз ее комнат с модным дизайнером, не сдержал счастливой улыбки, увидев восхищенные глаза Сандры.