Шрифт:
— Пока нет, но это не составит большого труда. Я даже не уверен, что хочу арестовать его сейчас. Девочке это все равно не поможет, а, если мы оставим его на свободе, у нас по крайней мере будет шанс в конце концов добраться до главарей этой банды на общегосударственном уровне.
— Правильно. Она превратилась в маленького ребенка, и рядом с ней даже матери нет...
— Вы не в силах спасти весь мир, Гварначча. Эта задача слишком грандиозная. И самое плохое, что каждый раз, когда происходит нечто подобное, расизм возрастает в сотни раз. У нас студенты юридических факультетов из Косова работают на стройках, учителя моют полы, нелегалы выполняют всю грязную работу, которую мы, итальянцы, не хотим делать, и помимо всего прочего они никогда не попадают в газетные заголовки. Они невидимы. Хотя людям известно о кражах и проституции и о случаях, когда девушек выбрасывают из машин. Будем надеяться, что рано или поздно ситуация в Косове наладится. К тому же у нас очень мало людей, желающих туда поехать. Нам приходится тратить на зарплату добровольцам огромные суммы. И это не считая полицейских сил Албании. Бог его знает, когда это закончится. Идите домой, Гварначча. Идите домой к жене, к детям. Вы просто устали.
С трудом волоча ноги обратно к галерее, инспектор слышал только звук собственного дыхания и своих тяжелых шагов по каменной лестнице. Он так и не удосужился прочитать протокол вскрытия. Ничего, завтра будет еще один день...
— Ты просто голоден, — такой вердикт вынесла Тереза. И это была истинная правда. — Приготовить тебе мясо?
— Нет, только пасту.
Приняв душ и облачившись в удобную домашнюю футболку, старые брюки защитного цвета и шлепанцы, инспектор сидел на кухне с большой тарелкой, полной пасты, и стаканом красного вина. Пока он ел, Тереза о чем-то тихо болтала. Постепенно все становилось на свои места.
Режущий предмет, предположительно домашнего применения, с односторонним лезвием срезал лоскут кожи от подбородка почти до левого уха. Небольшие порезы с левой стороны под челюстью показывают предположительный угол, под которым нападавший правой рукой сзади приставил к погибшей оружие. Нападавший крепко держал погибшую сзади. Лоскут кожи был срезан по причине того, что погибшая сползла вниз из-за случившегося у нее инфаркта миокарда, вызвавшего коллапс, после которого через короткий промежуток времени наступила смерть...
— Алло? Инспектор Гварначча слушает. Здравствуйте. Как поживаете, синьора? Нет-нет... Что вы, конечно нет. Слушаю вас... Боже мой, да уж, это слишком. Сейчас молодежь вообще ни о чем не думает... Нет, синьора, нет! Если бы с ним что-то случилось, вы бы первая об этом узнали. Он раньше где-то на всю ночь оставался или?.. Нет, но могу вас уверить, это происходит довольно часто. Наверняка выяснится, что он заночевал у своего друга. Вам лучше всего обзвонить его друзей. Он умный парень, и, я не сомневаюсь, он пригонит свой скутер домой, если вдруг решит задержаться на какой-нибудь вечеринке... Хорошо, хорошо... Блестяще сдал выпускные экзамены? О синьора! Пусть отпразднует окончание школы... Да что вы?.. Это он пришел? Я вешаю трубку... И, синьора, не говорите ему, что вы звонили мне. Мои поздравления!
После которого через короткий промежуток времени наступила смерть...
— Алло? Инспектор Гварначча, участок Питти. Доброе утро, господин прокурор. Я как раз дочитываю протокол вскрытия.
— Это можно сделать в любое время. Там нет ничего, о чем бы вы еще не знали. Я только что закончил допрос Фаласки и Джусти.
— Что там с адвокатом?
— Предоставили бесплатного. Кажется, Ринальди не стал нанимать им адвоката. Осторожничает.
— Вряд ли...
— Вы с этим не согласны?
— Я просто подумал... Ну, это значит, что он их не боится. Мне так и показалось, когда я подслушал их разговор у него в квартире. Фаласки пытался ему угрожать... Полагаю, потому что Ринальди не заплатил, сколько обещал. Это его совершенно не волновало. Боюсь, они просто не знают ничего важного. У меня такое впечатление, что они привезли ему ворованные вещи, но ему было все равно.
— Значит, не осторожничает, а просто спокоен.
— Боюсь, что да. Я разговаривал о нем со своим заместителем Лоренцини. Он сказал: «Ринальди рассмеется нам в лицо». Он был уверен, что мы не поверим ни единому его слову, и, по всей видимости, он прав...
— Конечно, так оно и есть. Проблема в том, что он не так уж много нам рассказал, чтобы мы поверили или не поверили, верно? Инспектор? Вы меня слышите, инспектор?
— Да. Я должен найти Джейкоба Рота, и я подумал...
— Алло? Инспектор?
— Адвокаты... Извините, я ищу в телефонной книге... В среде адвокатов нередки семейные династии, правильно?
— Что, простите?
— У адвоката Умберто д'Анконы мог быть сын или племянник, и Сара Хирш обращалась к нему... Есть... Вот. Конечно, эта телефонная книга немного устарела.
— Меньше, чем Земельный кадастр. Вы нашли кого-то?
— Да. Еще один Умберто, наверняка это родственник. Живет на виа Масаччо. С вашего позволения, я поеду туда прямо сейчас. Перезвоню сразу, как вернусь.
— Лоренцини! Мне нужен водитель. Присмотри тут за всем. Я уезжаю.
Пока они добрались до виа Масаччо на другом конце города, инспектор весь взмок. Он надел для поездки форменную куртку и теперь понимал, что сделал это напрасно. Было очень жарко. Припарковав машину, его шофер, молодой стройный карабинер, кстати, без пиджака, спросил: