– Тебе повезло, что ты преподаешь историю, а не какой-нибудь опасный предмет типа Защиты, иначе она могла бы серьезно пораниться, шаря у тебя в ящиках.

Гермиона закатила глаза.

– Уверяю тебя, если бы я преподавала Защиту, я бы ее на милю не подпустила к моему кабинету. Так что тебя ко мне привело?

– Гм. Ну, Альбус ведь говорил тебе о Кортни Барнс, магглорожденной девочке, которую он встретил в Косом переулке?

– Да.

– Ее семья отправляется на отдых, и они не смогут приехать в Лондон к первому сентября. К тому же ее родители не смогут сопровождать ее в Косой переулок, чтобы она купила школьные вещи. Я сказал им, что ты сможешь забрать ее тридцать первого августа, вы вместе купите всё необходимое, а потом ты в целости и сохранности посадишь ее на школьный поезд. Ее мама согласна.

– Ну, спасибо, что спросил меня заранее, – с сарказмом произнесла Гермиона, но тут же отвлеклась, заметив, что Мария снова начала баловаться. – Нет! Мария, нельзя играть с маминой палочкой! – она выхватила палочку из руки дочки и вручила ей игрушечную метлу. – Нет, иногда у меня создается такое впечатление, что тебе каким-то образом перешли гены близнецов Уизли! – Мария мило улыбнулась и начала шарахать метлой по столу. Гермиона закатила глаза и пожала плечами, снова поворачиваясь к Сириусу. – И вообще, что значит «ее мама согласна», а отца у нее нет?

Сириус вздохнул.

– Мистер, или, наверное, мне следует говорить «доктор», Барнс чуть ли не запретил Кортни ехать в Хогвартс и в целом был очень невежлив. Он даже отказался выслушать меня. Просто вышел в прихожую, сказал, что он о нас думает, и что он не желает иметь в семье ведьму, но выбор останется за ней, и ушел. Не представляю, что он сделает, когда через несколько лет письмо получит его сын.

Гермиона приподняла бровь.

– Его сын тоже маг?

Сириус кивнул, слегка смутившись.

– Ага. Я сегодня утром посмотрел в Книге Учеников Хогвартса.

Гермиона вздохнула.

– Ну почему некоторые люди такие упертые и ограниченные? Как это, должно быть, ужасно для ребенка знать, что ее собственный отец не хочет принимать ее такой, как она есть. Когда я узнаю о таких родителях, мне просто хочется их придушить, – Гермиона прервалась и продолжила уже более мягким голосом. – Именно это я чувствовала, когда Гарри рассказывал мне о том, как Дурсли относились к его магии.

Сириус печально улыбнулся и быстро переменил тему.

– Так что, ты заберешь Кортни утром тридцать первого августа?

– Наверное.

– Отлично! Вот адрес отела, где они остановятся, – Сириус вытащил из кармана лист маггловской бумаги и протянул его Гермионе.

Она удивленно посмотрела на него.

– Дублин? Я думаю, будет проще отвезти девочку к нам в дом. Она сможет пойти за покупками со мной и Анжелой. К тому же Анжела не поедет в Хогвартс на поезде. И если с нами поедет Кортни, по крайней мере, у Анжелы будет, с кем поговорить.

– Это прекрасная идея. Хочешь, я заберу маленькую негодяйку, пока ты тут возишься со столом? – спросил Сириус, поднимая Марию на руки, которая тут же завопила и не успокоилась, пока Сириус не дал ей погремушку.

– Ты это сделаешь? Спасибо тебе огромное! Анжела сейчас у наших друзей, и мальчики тоже, а Марию мне некуда деть. У Рона сегодня тренировка.

– Кто бы сомневался! Через три недели Чемпионат Европы. Я как раз собирался навестить Ремуса, вот и захвачу малышку.

– Спасибо еще раз, Сириус! Ты спасаешь мне жизнь.

– Значит, ты простила меня за то, что я не посоветовался с тобой по поводу Кортни? – ухмыляясь, спросил Сириус, беря подгузник.

– Разумеется, – с силой ответила Гермиона.

Дэвид лег рано по трем причинам. Во-первых, он не хотел думать о том, что происходило внизу, во-вторых, он не желал больше видеть этого человека, и в-третьих, он надеялся избежать гнева жены, которой наверняка его поведение не понравилось.

Когда на следующее утро Кэтрин разбудила его, тряся за плечи, он понял, что сейчас грянет гром.

– Какой бес в тебя вселился? Зачем ты вчера наговорил всякой ерунду нашему гостю? – прошипела она.

– Я готов подписаться под каждым своим словом, Кэтрин. Мне не нравится магия. Я позволю Кортни самой сделать выбор, но это не значит, что мне должно это нравиться.

– Ты хоть представляешь, как ты ранил Кортни? Ты же отвернулся от собственной дочери!

Дэвид резко сел.

– Я не отвернулся от дочери. Она всегда будет моим ребенком и я готов умереть за нее, но мне не нравится эта магия. Это неестественно; этого не должно быть. Она не укалывается в рамки нормальности.