После труднейшей переправы, не обошедшейся без жертв окончательно измотанные саки повалились, кто где стоял и заснули мертвым сном, не выставив караулов.

Туман нехотя расставался с водами Каспия. Потянуло сы рым ветром с моря. А когда туман рассеялся...

Плотные ряды стоявшего в тяжелом безмолвии войска подковой охватили стоянку саков, прижав к морю. Перед рядами медленным шагом разъезжал всадник в блестящем панцире и шлеме с опущенным забралом.

— К бою!— глухо скомандовал Рустам. Саки спешно садились на своих заморенных коней, сбиваясь в кучу. А противник не торопился. Всадник в сверкающем панцире продолжал неторопливо, как на прогулке, разъезжать перед рядами войска, наконец, остановившись, что-то сказал воинам и, описав рукой дугу, указал на саков. Из общей массы отделился отряд примерно в тысячу воинов, перестраиваясь на ходу в клин.

Тяжело скакали могучие кони, поблескивая бронзовыми нагрудниками. Закованные в железо всадники выставили длиные копья, держа их обеими руками. Это были катафрак тарии — ударная сила савроматов.

— Сомнут!— еле слышным шепотом выдохнул Рустам и обернувшись, крикнул:

— Старайтесь увернуться от копий, хватайте за древко и дергайте к себе!

Савроматы надвигались неотвратимо, и клин врезался в ряды саков. Саки разом рассыпались, уклоняясь от копий хватали их руками и дергали. Валились наземь железные савроматы. Но и саки оказывались на земле. Их малорослые лошади не выдерживали удара в грудь могучих савроматских коней и, оседая на задние ноги, сбрасывали всадников. Бой продолжался на земле. Савроматские мечи были вдвое длин нее сакских, но ими удобнее было рубиться всаднику, на зем ле же сакские акинаки были удобнее. Бились молча, никто не просил пощады. Саки сражались с отчаянием оберченных, и савроматы не выдержали. Откатились, оставив горы трупов Но и отряд саков очень заметно поредел. Оставшиеся сгруди-лись вместе и ощетинились копьями.

Рустам оглядел окровавленных, тяжело дышавших товарищей. "Следующего удара нам не выдержать!"— подумал, как о чем-то далеком, Рустам, и в это время на него кто-то навалился всем телом. Мощной рукой обхватив падающего фарнака, Рустам выставил вперед правую руку, державшую секиру, готовый до конца защищать своего молочного брата.

На савроматы не повторили атаку. Вместо этого к сакам направился одинокий всадник — предводитель.

— Храбрые воины, савроматы уважают мужество! — зазвенел высокий голое.— Следующего удара вам не выдержать, вас горсточка против тысяч, поэтому предлагаю сдаться и этим сохранить свою жизнь. Это вам обещает царица савроматв Амага!

— Саки в плен не сдаются, пора бы это знать савроматам, не в первый раз встречаемся! Я согласен, что вы сомнете нас, вас действительно тысячи на одного. Но и у вас во многих осиротевших кибитках будет стоять плач по покойникам.

— Кто ты, богатырь? — спросила Амага.

— Я Рустам, царь тиграхаудов и массагетов! И будь уверена» царица* саки не заставят вас долго ждать мщенья за нашу гибель. Они погасят ваши очаги и опустошат ваши кочевья!

— Савроматы не боятся угроз, пора бы и тебе об этом знать, славный Рустам. Но скажи мне, почему ты здесь, на нашей земле, и с таким малым войском? И почему идешь с заката, когда ваши кочевья на восходе?

— Ты забыла обычаи предков, царица! "С гостем говорят, р, с врагом сражаются!" Если я враг — сразись со мной! Если гость — накорми прежде, а потом расспрашивай!

Амага с восхищением взглянула на Рустама. Улыбнулась и, потрепав рукой шею своей лошади, сказала: . — Молва о тебе, Рустам дошла и до нас.Признаться, не верила, слишком похоже на сказку. Теперь верю! Ты великий воин и достоин своей сказочной славы. Ты и твои воины — мои гости.

Когда Рустам приблизился, царица поставила своего коня [ с конем еакского богатыря.

В щюстарную белую юрту, поставленную для Рустама — ••/? ?юиниого гостя, пришла Амага. Рустам, перевязывавший Фарнака, кивком головы ответил на приветствие царицы и неловко поднялся с колен.

Служанки, пришедшие с царицей, проворно расстелили дастархан, поставили амфоры с вином, блюда с дичью, чаши со сливками и медом, стопки пшеничных лепешек, постелили мягкие одеяла, взбили пышные подушки и бесшумно исчезли.

Амага жестом пригласила Рустама к дастархану и, вежливо дождавшись, когда гость, подмяв под себя груду подушек, устроился поудобней, легко опустилась напротив и возлегла в изящной позе, опираясь локтем на подушку. Легкий хитон почти не скрывал безупречные формы тела царицы. Собственноручно разлив вино и подняв фиалу, Амага, прищурившись, посмотрела на темно-лиловую искрящуюся влагу, а затем на Рустама и сказала:

— Не будет ли дорогой гость в обиде, если я буду откровенна?

— Не будет!— отрезал Рустам.

— Очень откровенна...

— Говори!

Амага метнула на Рустама пытливый взгляд жгуче-черных глаз и тут же притушила их блеск пушистыми ресницами. Неторопливо отпив глоточек вина, вздохнула.

— "Длинное ухо" донесло до нас невеселые вести о тебе, Рустам,— вкрадчиво сказала царица и выжидающе умолкла.Не дождавшись ответа, продолжала:— Очень невеселые, мой батыр. Говорят, ты потерял трон тиграхаудов, на который бочком влез твой кривобокий брат Зогак?— Амага вновь замолчала, ожидая реплики. Ее не последовало.— Мало того... говорят, что ты муж Томирис только по имени?— И, нанеся этот удар, Амага залпом осушила фиалу с вином.— Или это неправда? Тогда я прикажу отрезать языки болтунам!

— У тебя отличные лазутчики, царица. Прикажи наградить их. Все сказанное тобой — правда. Говори дальше.

— Я искренне огрчена, что судьба отвернулась от величайшего из воинов, но разве нельзя при помощи богов и друзей повернуть судьбу лицом к себе? Я, царица и верховная жрица савроматов, протягиваю тебе руку дружбы, а вместе с этой рукой и стотысячную конницу, способную сдуть твоего недоношенного брата с золотого трона тиграхаудов! А царь могучих тиграхаудов заставит неверную жену мыть ему ноги!