— А что у тебя людей дефицит что ли? — задал я встречный вопрос. — Слышал, что в последнее время кандидатов в отряд достаточно.

В последнее время отряд действительно пользовался большей популярностью, чем раньше. Всё-таки большинство крупных устойчивых группировок распалось, исчезло. Сталкеры по Зоне ходят маленькими группами в два-три человека, либо поодиночке. Новичкам таким образом долго не протянуть. Между тем командир подбежал, отдышался, и начал говорить уже более спокойно.

— Пойми, Артур, людей у меня достаточно, желающие занять его место найдутся. Но таких ребят как он — по пальцам посчитать можно.

— И ты пойми, Серёга, зачем ветерана грязной работой нагружать, с которой и новички справятся? Будет он как я только на серьёзные задания подписываться. А пока их нет, как в тюрьме он здесь будет жить что ли?

— Ну не может же он так просто взять и уйти! — не унимался Зеленцов.

— Товарищ капитан, — вмешался Олег, — я прослужил в отряде больше года. Теперь имею право его покинуть. Так в уставе записано.

Зеленцову очень хотелось возразить, вот только он не мог этого сделать. Поэтому со вздохом произнёс:

— Ладно, Олег, подпишу я твой рапорт, вот только обещай, что не забудешь про нас.

— Обещаю, товарищ капитан!

Командир ещё раз вздохнул. Похоже, и впрямь не хотел отпускать Олега. Но осознавал, что это необходимо. Мы втроём прошли в кабинет Зеленцова, где тот подписал рапорт об отставке.

— А знаешь что, Олег, — сказал он, подписывая бумагу, — я бы и сам уже свою должность бросил, вот только я к ней крепче, чем ты привязан.

Олег отказался от доставки домой. Зеленцова это не удивило. Но Олег не продолжал числиться в отряде, используя все привилегии, как это делал я. Впрочем, мне кажется, что и сам я мог обойтись без них.

Сборы заняли около часа. Олег сдал казенное оружие, которым, по его словам, никогда и не пользовался, попрощался с товарищами, упаковал в рюкзак вещи, и мы отправились в Зону. Больше его уже ничто не сковывало. Он стал независимым сталкером, как и я когда-то. Вот мы и отправились в Зону — двое сталкеров-одиночек.

Неплохо было бы засветло добраться до южной границы болот. Потому как мне совсем не хочется гулять по ним ночью. И вообще не слишком люблю я болота: места не совсем тихие Постоянный туман не позволяет видеть дальше ста метров перед собой. Именно поэтому, пройдя совсем немного, мы потеряли из виду и КПП, да и весь учёный лагерь. К тому же на болотах постоянно чем-то воняет. Скорее всего, этот смрад издают гниющие останки растений и животных. Да и сталкеров, пожалуй. Ведь здесь погибло немало людей. И ради чего? Сомневаюсь, что в здешних вонючих лужах можно найти нечто стоящее. На болота и приходят только для того, чтобы попасть в лагерь учёных. Неспроста этот лагерь основали именно здесь. Есть несколько причин. Во-первых — близость к границе. Во-вторых — отдалённость от мест скопления сталкеров. Кому надо — тот сам придёт. А лишние гости ни к чему. К тому же учёные стараются держаться подальше от сталкерских конфликтов. Сейчас их меньше, чем когда основывали лагерь. А основали его немногим раньше моего прибытия сюда. До этого учёные владели лишь небольшим бункером на месте высохшего озера.

Лагерь учёных — не единственная достопримечательность болот. Поговаривают о докторе, который здесь живёт в северной их части и бесплатно всех лечит. Причём непременно успешно. Мне его никогда не понять. В смысле выбора места обитания. Как здесь вообще жить можно? Я бы и недели не протянул, просто взял и сбежал бы. К тому же, в этих местах расплодилось множество всякой гадости. Таких отвратительных мутантов ещё по Зоне поискать надо! Облезлые, вонючие, полусгнившие твари. Некоторые ещё и какой-то слизью сочатся. Фу! Даже думать об этом противно!

Шелест, похоже, разделял мои взгляды на болота. Он даже респиратор на лицо натянул, чтобы запаха не чувствовать. Ему, как и мне, хотелось ускорить шаг, чтобы поскорее отсюда выбраться. Но он себя сдерживал: видно, что уже не как по проспекту по Зоне ходит. Его движения стали настороженными, шёл он плавно, готов был в любую минуту уклониться, отпрыгнуть. Кобуру приладил к ноге, чтобы в случае нападения можно было быстро выхватить пистолет и открыть огонь по врагу. Несмотря на то, что начинало темнеть, Шелест не включал фонарь: свет привлекает мутантов. В общем, вёл он себя как надо, даже придраться не к чему.

— Послушай, — обратился он ко мне через пару минут, — может, следовало заночевать в лагере? Там ведь безопаснее, ещё не поздно вернуться.

— Ну, есть две причины убраться оттуда подальше.

— И какие конкретно?

— Во-первых, дело, которое я задумал, не терпит отлагательств.

— Какое именно дело? Ты ведь мне так и не сказал.

— На месте всё скажу, — я немного понизил голос, а то раскричались мы на всё болото, — к тому же Зеленцов мог передумать. Или на задание срочное тебя могли отправить.

— И то верно: в самый неподходящий момент без работы сидеть не дадут.

— Можешь в этом не сомневаться.

— А куда мы сейчас идём?

— На Кордон.

Ни с того ни с сего у меня неприятно защипало глаза. Я немедленно остановился, вытащил из подсумка противогаз и натянул на лицо. Глаза перестали болеть, только сильно слезились. Шелест остановился в трёх метрах позади меня. С ним всё было в порядке.

— Что с тобой, — обеспокоено спросил он.

— Стой на месте, — говорю.