– Доброе утро, – негромко сказал Глеб Сиверов, пытаясь стряхнуть оцепенение.

Он несколько раз присел, суставы хрустнули. Затем резко взмахнул руками, прогнулся, а после этого принял упор лежа и стал отжиматься. Сиротка с удивлением смотрел на него.

– Зачем ты это делаешь?

– Чтобы размяться, – сказал Глеб, продолжая считать:

– …шестьдесят два, шестьдесят три… семьдесят…

Сиротка широко открыл глаза. Он смотрел на человека, который отжимается от пола так легко и непринужденно, словно без всяких усилий.

Когда Глеб встал на ноги, только немного зарумянившееся лицо говорило о том, что только что он сто раз отжался от пола.

– Ну ты и здоровый мужик! А как тебя зовут, кстати?

– Федором меня зовут, – сказал Глеб.

– Понятно.

– А чего ты там ковырялся?

– Да думал, может быть, что-нибудь съестное завалилось…

– Ну и что, нет?

– Конечно, нету, – развел руками Сиротка, – да и откуда ему быть?

– А магазин здесь далеко? осведомился Глеб, глядя в мутные глаза Сиротки.

Тот поскреб небритый подбородок, пожал плечами.

– Да в общем-то недалеко, а что толку?

– Так сходи, купи чего-нибудь, – Глеб сунул руку во внутренний карман своей куртки.

Сиротка напрягся. Ему показалось, что сейчас в руке этого сильного мужчины появится пистолет, и он убьет его. От испуга он втянул голову в плечи.

– Да не бойся ты, – улыбнулся Глеб, – вот деньги. Он вытащил из кармана пачку хрустящих купюр, отделил две бумажки и подал Сиротке.

– Сгоняй в магазин, купи чего-нибудь.

– А что купить?

– Купи колбасы, мяса, хлеба. Купи сок. Можешь купить себе пива.

– Сок? Зачем тебе сок?

– Я люблю пить сок, – сказал Глеб и опять улыбнулся. – А в этом доме воды нет?

– Вода есть, только на первом этаже.

– Ладно, – сказал Глеб, – пошли, покажешь.

Сиротка запасся дерматиновой сумкой, с удивлением посмотрел на абсолютно новые, хрустящие купюры, спрятал их куда-то в недра бездонных карманов и, уже приободрившись, весело повел Федора Молчанова, или Глеба Сиверова, вниз.

– Вот здесь, смотри. Из этого крана течет холодная вода.

– А горячей нет? Может, можно принять душ?

– Ха-ха, – рассмеялся Сиротка, – это же тебе не Сандуновские бани!

– Да, в баню сходить было бы неплохо.

Глеб принялся умываться, а Сиротка заспешил из заброшенного дома на людную улицу – туда, где был универсам.

Глеб умылся, причесался и вернулся наверх. Он сел на поломанный табурет, поставил на колени свою спортивную сумку и расстегнул молнию.

Несколько минут он копался, затем вытащил небольшую пластмассовую коробочку.

Вот это то, что нужно. Он поднял крышку. Внутри на ней было зеркальце, а в середине лежали парик, борода, усы и грим. Глеб принялся изменять внешность. И уже через десять минут в зеркало смотрел странный мужчина с густыми седыми бровями, кустистыми, как будто взъерошенными. Такие же были и волосы – редкие, пепельно-седые, они свисали немытыми прядями. Нижнюю часть лица покрывала клочковатая седая борода – такая, как у бродяг и туристов, не имеющих возможности за ней ухаживать – стричь и расчесывать.

Затем Глеб нанес грим. Вид у него стал довольно отталкивающий. Он смотрелся в зеркало, кончиками пальцев, кисточкой наводил последние штрихи на свою измененную внешность, когда услышал, как внизу хлопнула дверь, и застучали по лестнице шаги.

На всякий случай Глеб достал пистолет, снял его с предохранителя и положил себе на колени. Он держал в левой руке пластмассовую коробочку и в зеркальце смотрел на входную дверь. А правая рука сжимала массивную рукоятку кольта.

– Это я, это я, – послышалось с лестничной площадки, и Глеб узнал голос Сиротки.

Он ухмыльнулся и моментально сунул пистолет за брючный ремень. Дверь распахнулась. С пестрым пакетом в руках, на котором была изображена улыбающаяся белозубая брюнетка в купальнике, стоял Сиротка. Этот яркий пакет, раздувшийся от покупок, совсем не соответствовал его потрепанной внешности.

– А вот и я… – сказал Сиротка, и его лицо начало вытягиваться.

Он отшатнулся к стене, затем прижался к дверному косяку.

– Ой, ой! – он поднял правую руку, словно закрываясь от удара.