– А если я не хочу уезжать? Если мне нравится жить здесь?

– Можете остаться, правда, это сложнее.

– Для вас или для меня?

– Для нас обоих.

– А если я отдам вам документы, а вы меня убьете? – сказал Глеб, глядя прямо в глаза полковника.

– Нам это ни к чему. Вы этими документами воспользоваться не сможете.

Во всяком случае, для вас они не имеют никакого интереса. Не собираетесь же вы баллотироваться на пост Президента? Не будете проводить предвыборную кампанию, заниматься агитацией и прочей ерундой?

– А почему бы и нет? Я молод, здоровье у меня в порядке, вредных привычек не имею. Чем не Президент?

– Для начала, у вас нет семьи, а народ не любит холостых президентов.

– Ну, можно сказать, что я вдовец. Это вызовет жалость избирателей, – пошутил Глеб.

– Оставим этот разговор, – одернул собеседника полковник Студинский.

– Значит, гарантий у меня никаких нет.

– Только мое честное слово.

– Наверное, честное слово офицера ФСБ?

– Да. Если хотите, слово человека.

– Ну что ж, это меня устраивает даже больше, нежели расписка. Я привык верить людям, полковник, верить на слово.

Но улыбка, появившаяся на губах Глеба Сиверова, говорила абсолютно другое. И полковник это прекрасно понял. Но выбора не было ни у полковника, ни у Глеба.

– А теперь, полковник, у меня еще одно условие: прежде, чем я начну заниматься вашим заданием, я хочу убедиться, что моя добрая знакомая Ирина Быстрицкая и ее дочь Анна живы, здоровы и не имеют к вам никаких претензий.

Полковник пожал плечами.

– Если хотите, я могу предоставить вам подобную возможность. Могу показать видеозапись, как Ирина с дочерью гуляют в парке.

– Видеозаписи мне не интересны. Я не киноман. Тем более, сделать запись вы могли месяц назад.

– Да нет, что вы. На деревьях желтые листья, а красить листву – не в наших правилах. Мы все-таки не армия.

– Хорошо, – сказал Глеб, – для начала я хочу поговорить с Ириной по телефону.

– Что ж, пожалуй, это можно устроить.

– А еще лучше, если бы я встретился с ней лично.

– Это тоже можно устроить.

– Но для начала я хочу переговорить с ней по телефону.

– Пожалуйста, – сказал полковник, поднялся с кресла и быстро покинул помещение, в котором находился Глеб Сиверов.

Буквально через пять минут полковник вернулся. В его руках была трубка радиотелефона. Глядя Глебу в глаза, он сказал:

– Я сейчас наберу номер и передам вам трубку. Вашу возлюбленную позовут к телефону.

– Не надо так говорить, полковник – «возлюбленная», «жена» и прочее – я не сентиментальный человек, и этим меня не проймешь.

– Как угодно, – кивнул полковник и быстро набрал номер.

Послышались гудки.

– Майор, это говорит полковник Студинский. Пригласите к телефону Ирину.

– Слушаюсь, – сказал майор, и уже через минуту из трубки послышался женский голос.

– Слушаю.

Студинский молча протянул трубку Глебу Сиверову. Тот взял ее, прижал к уху и таким тоном, словно бы ничего не произошло, сказал:

– Ирина, это я. Здравствуй.

– Мне сказали, что ты должен приехать, – ответила женщина.

– Тут произошла маленькая заминка. Где ты сейчас? Полковник улыбнулся столь наивному вопросу Сиверова.

– Я не знаю, где.

– Как с вами обращаются?

– Прекрасно, – призналась Ирина, – если не считать того, что я им разбила машину.

– Считай, что они тебе это простили, – Глеб посмотрел на полковника, тот кивнул, – Если хочешь, можешь перебить всю посуду.

– Нет, не хочу, – звонко засмеялась Ирина. – Федор, где ты был так долго?

– Были дела. Ты же знаешь, моя работа связана со всевозможными разъездами.

– Когда я смогу тебя увидеть?

– Думаю, скоро. Как дочь? С ней все в порядке?

– Да. Только в школу не ходит. Но мы с ней читаем книги, я сама занимаюсь с ней.

– Вы молодцы, – сказал Глеб. – Значит, до скорой встречи.

– А ты ничего мне больше не хочешь сказать?

– Все, что хочу сказать, ты услышишь при встрече. Я сейчас не один.

– Я догадалась, – прошептала в трубку Ирина, и ее голос звучал, как голос заговорщика. – Я тоже не одна.

– Ну вот видишь, ты все прекрасно понимаешь. Глеб медлил, надеясь услышать что-нибудь. И он услышал.