Пока Глеб грел руки. Сиротка внимательно смотрел на его лицо. И ему показалось, что он уже где-то видел этого человека. Только где и когда? Как ни напрягался он – не мог вспомнить.

«Где же я его видел? Где же? Может, это милиционер? Но на милиционера он мало похож. Тогда кто он?» – мучил себя вопросами бомж.

И тут его словно током ударило. Он отскочил к стене и затрясся.

– Что с тобой? – глядя в глаза перепуганного бомжа, спросил Глеб.

– Ты… ты… вы… – залепетал трясущимися губами Сиротка.

– Ну, что ты хочешь сказать?

– Ты… ты…

– Нет, не я, – улыбнулся Глеб.

– Маньяк… Твои портреты были в газете, тебя показывали по телевизору…

– Да, – кивнул Глеб Сиверов, – только я не маньяк. Я нормальный мужик и думаю, что ты это понял.

– Да-да, – закивал головой Сиротка, все еще не приходя в себя от леденящего страха.

– Ладно, не дрожи, не бойся. Кое-что я тебе объясню.

Глеб встал, подошел к перепуганному бомжу, взял его за плечи и усадил на корточки.

– Слушай внимательно. Меня ищут, но я не маньяк. Меня ловят совсем за другое. Милиция и ФСБ очень хотят меня достать. Я им нужен, вернее, даже не я.

Им нужна информация, которой я владею. Вот поэтому они и выдали меня за Маньяка.

– А-а, – протяжно выдохнул бомж, – понял, понял. Так ты не маньяк? – робко спросил Сиротка, все еще до конца не веря, что перед ним не кровожадный маньяк.

– Нет, – коротко сказал Глеб.

– Тогда кто ты?

– Человек, – ответил Глеб Сиверов и улыбнулся. Улыбка получилась спокойной.

– Если они… – Сиротка испуганно оглянулся, – выдали тебя за маньяка, значит, ты им сильно насолил.

– В общем-то, да, – признался Глеб.

Минут двадцать, а может, тридцать, мужчины сидели в полной тишине. Глеб слышал, как по карнизу барабанит дождь, как завывает на улице ветер. Время от времени он бросал взгляды на Сиротку. Тот дремал, прислонясь к стене.

А вот Глебу не спалось. Он никак не мог успокоиться и не мог ответить на вопрос, чего же ему сейчас хочется. Это странное ночное знакомство, этот заброшенный дом, пустая квартира, этот ветер и дождь за окном… Глеб почувствовал себя выброшенным из жизни. Хотя это чувство было у него уже давно, но сейчас оно было особенно щемящим, острым, словно лезвие бритвы.

Сиротка вдруг забормотал, потряс головой и открыл глаза.

– Слушай, слушай сюда, – на его лице была радостная улыбка. – А знаешь, что я хочу тебе сказать?

– Ну, и что же ты мне сообщишь? – спросил Глеб.

– Ты не маньяк.

– Конечно, не маньяк. Я сам об этом тебе сказал.

– Нет-нет, ты не маньяк, маньяка я видел… Видел собственными глазами.

Это он убил Чуму.

– Какого еще Чуму? Что ты несешь? – заглянул в глаза бомжу Сиверов.

– Мой приятель – Чума. Мы с ним кантовались в последнее время. Когда меня выгнали с вокзала и побили, я перебрался вначале в подвал одного из домов на проспекте Мира, а потом, когда подвал закрыли, – на чердак, там и жил. Так вот, я видел маньяка.

– Не понял, – приподнялся Глеб и потер ладонями виски. – Ну-ка, расскажи подробнее.

– Да что тут рассказывать? Видел я маньяка, только в милицию побоялся звонить. Понимаешь, Чума меня послал за едой. Мы с ним жили на чердаке, там у нас было хорошо диван, матрас, стол. В общем, все как положено.

Глеб криво усмехнулся.

«У бомжей это считается „как положено“…»

– Говори дальше, – попросил он Сиротку.

– Ну, я пошел. Там, во дворе, мусорные контейнеры. Я обычно в них чего-нибудь находил. Люди выбрасывают иногда мясо, иногда яблоки и бананы. В общем, выбрасывают то, что можно есть – хлеб там… и прочее всякое такое. Я, конечно, не люблю, когда мне мешают и когда за мной следят. Так вот, я подождал, пока тот мужик выбросит мусор – а он был с сумкой в руках. Он подошел к контейнерам, вытащил из сумки целлофановый мешок, такой блестящий, новенький, положил в контейнер. Затем он отошел, и я, чтобы никто не успел, подбежал к контейнеру, а дело было утром, очень рано… Нет, не утром, – поправился Сиротка, – дело было вечером, часов в двенадцать, мы еще тогда пили вино.

– Ничего не понимаю, подробнее, – приказал Глеб.

– Ну как не понимаешь? – Сиротка махнул рукой. – Надо было закусить, а Чума еще сказал: «Какого черта мы пойдем искать еду утром? Давай, иди вечером».

А очередь была моя, вот я и пошел. Развернул я целлофан, думал, там чего-нибудь хорошее, что-нибудь вкусненькое, а там…

– Ну, и что там? – Глеб взглянул на небритое, в синяках и ссадинах лицо Сиротки.

– А там… ты не поверишь…

– Да говори же скорее, – попросил Глеб.

– А там четыре маленьких руки. Представляешь, четыре руки! Я чуть в штаны не навалил. Я оттуда бегом, быстрее, быстрее. Прибежал на чердак и говорю: «Чума, там такое…» И Чума пошел смотреть. Он же был военным, капитаном или майором. А может, придумывал все это. А я следил из подъезда.

Чума подошел, посмотрел – и быстрее к телефону. А этот мужик вернулся, то есть, маньяк. Я его хорошо рассмотрел, ты действительно на него не похож.

– Интересно… – скрипнул зубами Глеб Сиверов. – Очень интересные вещи ты рассказываешь. Ну, и что дальше?