–  Кем была для вас эта девушка?
– спросил у меня Снежин.

–  Дочерью, - ответил я пустым мертвым голосом.
– Моей и Тэйну Тойвальшен. Так получилось… Нас не спросили…

–  По вашим собственным словам, уважаемый Манфред, вам не исполнилось еще и 17 лет, - негромко напомнил Орнари Ми-Грайон.
– В силу чисто физиологических причин вы не могли стать отцом семнадцатилетней девушки. Не говоря уже о полной несовместимости вашего генома и генома клана Тойвальшенов.

Я промолчал. Слова Чужого воспринимались мною просто как посторонний шум. Я их даже не сразу-то понял. А когда понял, то не стал отвечать. К чему?

–  Как получилось, что Тэйну Тойвальшен, женщина иной расы, сумела родить дочь от вас, Манфред?
– спросил у меня Снежин.

–  Она не рожала, - ответил я.
– Эксперимент. Генетический эксперимент, проведенный Яном Ольмезовским. Знаете, что он делал? Заставлял нас заниматься любовью. А когда происходило зачатие, он отбирал у Тэйну зародыши и помещал их в аппараты искусственной утробы, клонировал, выращивал… не знаю, что еще над ними творил. Над моими детьми. Вот и Хорэн тоже так получилась… Она болела, и я сидел с ней, - я криво усмехнулся, - гладил по головке и пел колыбельные. А потом Ольмезовский накачал ее гормонами роста. Вы полицейский, Снежин, должны знать, что это за дрянь такая… Хорэн болела от нее, плакала, а я с ней сидел. Когда сообразил, в чем дело, размазал врача по полу… Но до Ольмезовского добраться не сумел. И меньше чем за полгода моя малютка Хорэн выросла. В ее вполне взрослом теле по-прежнему обитал разум младенца. Ублюдок, - добавил я про Ольмезовского лишенным всякого выражения тоном.
– Проклятый ублюдок. Сволочь. Скотина. Ни одна живая душа не должна пробуждаться к жизни таким неестественным образом. А вы, - я ткнул рукой в Лилайона ак'лидана, - проверили ее геном, но не удосужились проверить ее истинный возраст! Впала в детство! Хорэн никогда не была взрослой. Ей не дали времени повзрослеть…

–  Рассказывайте, - кивнул мне Снежин.
– Все рассказывайте.

И я начал рассказывать. Как попал на Содатум и полюбил Джейни, как защищал город и сражался за планету и как очутился на Ганимеде. Про ген неограниченного психокинеза, доставивший Ольмезовскому немало головной боли. Про клон-сыновей, не унаследовавших моих способностей и отправленных прямиком в утилизатор. Про то, как меня принуждали спать с Тэйну Тойвальшен, чтобы у нее были дети. Про нашу дочь Хорэн. Про то, как пришлось расщепить собственную личность, чтобы избежать еще большего безумия. Про наш побег. Про Ганимед, рассыпавшийся в прах от моей ярости. Про Джейни, вложившую в мои мозги психокод, предназначенный для Лаутари Мина лантарга. Про то, как Орнари Ми-Грайон привез меня в Катуорнери, где я встретил Хорэн, которую давно уже считал мертвой, погибшей вместе с остальными жителями Ганимеда… И как я хотел помочь несчастной девочке, попытавшись докричаться через инфосферу до целительницы Аяна Ирины Тропининой. И кто ответил мне вместо нее. Я рассказал почти все.

–  Спросите у него, где сейчас Тэйну Тойвальшен, - подсказал телепату Лилайон ак'лидан.

Если бы Снежин спросил, я бы, наверное, ответил. Но он не спросил.

–  Рекомендую вам пройти психотренинг на третий ранг, - сказал под конец Снежин.
– Я могу дать вам направление в одну из высших телепатических школ столицы. Там вы получите все необходимые знания.

Чтобы успешно поступить в такую школу, необходимо пройти сложное тестирование, которое зачастую оказывается не по зубам даже низшим ступеням третьего ранга. А уж мне-то туда соваться, со своей четвертой внеранговой… Я так и сказал равнодушным тоном, потому что мне действительно было все равно.

–  Вы сумели самостоятельно справиться с ситуациями, - невозмутимо проговорил Снежин,- гораздо более серьезными и опасными, нежели задачки вступительных экзаменов. Отчего-то мне кажется, что все у вас получится как нельзя лучше.

А я вдруг почувствовал сильнейшее отвращение. К инфосфере, к телепатам и к их школам тоже. Да что же это такое?! Он почти уговорил меня, раз я начал задумываться, как мне сдавать экзамены в телепатическую школу! Первый ранг… Надо с ним повнимательнее, а то сам не замечу, как превращусь в покорную марионетку, пляшущую под чужую дудку. Я уткнулся лицом в колени, прикрыв голову руками, но даже так устремленный на меня пронзительный взгляд Снежина действовал на нервы. "Проклятье!" - в сотый раз за сегодняшний день раз подумал я.
– "Не выношу телепатов!"

Пустота отступала, сжимаясь в нервно вздрагивающий комок боли, угнездившийся в самом дальнем уголку сознания. Она еще не раз заявит о себе, эта боль, всякий раз, когда ненароком оброненное слово, попавшаяся под руку вещь или просто сверкнувший перед глазами холодный серебристый отблеск металла безжалостно напомнят мне об ушедшей в небытие Хорэн. Но ледяная безмолвная пустота уже никогда не вернется ко мне в полном объеме. Я снова знал, кто я и зачем живу на этом свете.

–  А что же будет с Ольмезовским?
– задал Лилайон ак'лидан законный вопрос.
– Его вина доказана?

–  О да, - ответил Снежин с нехорошим блеском в глазах.
– Мы давно следили за его сомнительной деятельностью. Но мало что могли сделать, так как явных нарушений Кодекса не происходило. Напав же сегодня на Манфреда, он выдал себя с головой. И все телепаты Терры тому свидетели! Будет показательный суд и грандиознейший скандал. И мы не сомневаемся в вердикте: Яна Ольмезовского изгонят из инфосферы, причем, скорее всего, пожизненно.

–  И только?
– разочарованно фыркнул Чужой.

Он жаждал крови, но крови почему-то не предвиделось, и это его порядком-таки возмущало. И совершенно напрасно. Только телепат способен понять, каково имеющему первый ранг существовать в обыденном мире среди лишенных телепатической паранормы людей, без спрессованных инфосферой мгновений равноценного общения с себе подобными и без всякой надежды пробить толстые барьеры, навязанные коллективной волей собратьев по рангу, с именем, еще вчера приносившим славу и уважение, а сегодня содержащим лишь позор раскрытого преступления…

Я злорадно улыбнулся. Теперь Ольмезовский получит свое сполна по полной программе. И мало ему не покажется!

Конкретно говоря, он спятит. Ни один перворанговый не в состоянии провести вне инфосферы больше минуты. Враг спятит окончательно и бесповоротно. Так ему, собаке, и надо!

–  Лилайон ак'лидан, - обратился я к Чужому, - когда вы позволите мне увидеть Мина лантарга?

–  Боюсь, что никогда, юноша, - нелюбезно ответил он мне.

–  Почему это?!
– немедленно возмутился я.