Шрифт:
– На что вы надеетесь, Яков Кириллыч?
– На то, что ещё не поздно. Что есть ещё шанс. Пусть последний, но есть.
– Шанс? – переспросил Осоргин. И покачал головой: – Шанс.
– Я знаю, как нелегко в это поверить. Просто очень многое изменилось.
– Давно ли?
– Не слишком. Но изменилось очень сильно. И будет меняться дальше. Мы только чуть-чуть подтолкнём. Направим процесс.
В конце-то концов, подумал моряк. Заниматься своим делом – или вертеть баранку, к которой так и не привык по-настоящему? День за год. Почему мне так нравится этот мальчишка, прах меня побери?! Мальчишка? О-о, нет. Не мальчишка. Всё, что угодно. Только не это.
– Мы сделаем вот что, Вадим Викентьевич, – продолжил Гурьев. – Я не собираюсь ни пирамид выстраивать, ни пудрить мозги, – ни вам, ни кому-либо другому. Вы лицензию таксиста имеете?
– Нет.
– Я куплю вам лицензию и таксомотор. Он будет полностью и безраздельно ваш, вот совершенно. И в любую минуту, как только вам окажется со мной не по пути, вы вернётесь к прежней жизни. Мне кажется, так будет достаточно честно. Согласны?
– Согласен. В излишнее благородство играть не стану, опыт не тот. Тем более, что выкуп вы сами назначили. Так что – на том и порешим.
– Ну и прекрасно, – Гурьев снова разлил спиртное по рюмкам.
– Хорошо. К делу, – кивнул Осоргин. – Сколько всё-таки человек, поточнее?
– Не более двух отделений. Плюс резерв и штаб. Итого – тридцать человек максимум. Большим количеством нам и руководить пока не под силу, и может вызвать ненужные кривотолки и слухи. И размещать людей надо, и довольствие организовать, и средства потребуются.
– Вот мы и подошли к следующему вопросу, – усмехнулся Осоргин.
По движению, которым моряк достал и закурил новую папиросу, Гурьев понял, в каком волнении тот пребывает. Он кивнул:
– Разумеется. Прошу к столу, господин капитан.
Несколько картинным, рассчитанным на эффект жестом, Гурьев вынул из кармана бархатный мешочек и высыпал его содержимое перед Осоргиным. Моряк непроизвольно отшатнулся, едва удержавшись на стуле.
В этой кучке не было ни одного алмаза весом менее чем в пять каратов. А были и тяжелее. И несколько штук, тянувших, пожалуй, на добрый десяток.
– О… Однако, – хрипло проговорил Осоргин через некоторое время, не обращая внимания на потухшую в его пальцах папиросу. – Позволите?
Гурьев кивнул утвердительно. Осоргин протянул руку, потрогал кристаллы. Взял один, покрупнее, посмотрел зачем-то на свет.
– И какова же… стоимость? Хотя бы примерно?
– Думаю, около миллиона фунтов.
– Надеюсь, вы не храните это… здесь?!
– Ну, разумеется. Это не всё, Вадим Викентьевич. Это нам на булавки.
– Откуда?!
– Я объясню. Позже. А пока – обсудим наши краткосрочные планы.
Лондон. Апрель 1934 г
Рэйчел не покидало стойкое ощущение, что Гурьев проводит с Тэдди едва ли не больше времени, чем с ней. Ну, не меньше, – это уж точно. И учит его этим странным, не похожим ни на какую борьбу или бокс приёмам. И прыгать через скакалочку. Бог мой, а это ещё зачем?! И Тэдди. Он так изменился, подумала Рэйчел. Совершенно переменился. Просто сокровище, а не ребёнок. А всё это Джейк. У него просто настоящий талант. И Тэдди в него влюблён. Только и слышно – Джейк, Джейк, Джейк сказал, Джейк знает, Джейк может! А я?! Нет, я не могу. Я просто устала. Я так ужасно устала! Он такой великан. И это кольцо – он что, забыл, зачем приехал, о чём меня просил?! Он целыми днями пропадает с Тэдди и со мной. Нет, не может быть. Это же просто немыслимо. Ведь он… И цветы. Всё время цветы. Это же безумные деньги, – такие цветы. Сколько у него денег, – печатает он их, что ли?! Господи Боже, что за человек?! Интересно, что это он придумывает последнее время? Он что-то придумывает, я же вижу! Что это может быть? Литература по банковскому делу… Впервые после обустройства нанеся Гурьеву визит, Рэйчел была потрясена зрелищем огромного рабочего стола и количеством развешанных по стенам в идеальном порядке каких-то пилочек, ножниц и щипчиков, не только назначения, но и названия которых Рэйчел даже не представляла себе. Что замыслил этот ненормальный, чёрт возьми?!
Гурьев удивился и встревожился одновременно – Рэйчел сама распахнула перед ним дверь.
– Что-нибудь случилось?
– Нет. Джарвис занят в саду, а остальную прислугу я отпустила на уик-энд. Я иногда делаю это, когда нет ничего срочного. Что?
– У старины Джарвиса не бывает уик-эндов?
– Немыслимо, – вздохнула Рэйчел. – Вы не знаете Джарвиса.
– Зато догадываюсь.
– Ничего страшного. Он…
Только сейчас Рэйчел посмотрела на улицу. Увидев новенький «Ягуар» и шофёра, чем-то на Гурьева неуловимо похожего, она опешила:
– Это…
– Это наш экипаж, Рэйчел, – весело сказал Гурьев.
– Наш?! Вы с ума сошли!
– А мне нравится, – Гурьев отчаянно улыбнулся. – Вы не пригласите меня войти?
– Входите, чудовище, – вздохнула Рэйчел, и, улыбнувшись Осоргину, пропустила Гурьева внутрь особняка. Закрыв за ним тяжёлую створку двери, Рэйчел свела брови к переносице: – Это же давешний таксист, я его узнала. Где вы его выкопали?!
– В такси, – Гурьев слегка наклонил голову набок.
– Это ведь не просто шофёр?!