– Пойду спать.
– И похвалился: - Сегодня наконец я буду спать спокойно. Я такое место для «Гречанки» придумал - никто не догадается. Самые хитрые жулики не сообразят.

– Дед, ты мне-то скажи, - посоветовала Лена, убирая со стола.
– А то опять забудешь.

– Не забуду, - он поднял палец, - потому что теперь она у меня на глазах. А ведь еще классики детективной литературы советовали: хочешь спрятать надежно, клади на самое видное место.

– Ну и где это видное место?
– Лена стала вытирать стол.

– Никогда не догадаешься!
– торжествовал дед.
– Я ее в копилку сунул!

У Лены подкосились ноги, и она села мимо табуретки.

– Не ушиблась?
– испугался дед.
– Ишь, как промахнулась.
– И помог ей подняться.
– Ну вот скажи, кому придет в голову искать что-нибудь ценное в детской копилке с мелочью, а? Здорово придумал?

– Здорово, - прошептала Лена непослушными губами и бросилась к телефону.

– Санек!
– зашептала она в трубку, прикрывая ее ладошкой.
– Ты деньги уже отдал?

– Ага!
– радостно сообщил он.

– И мою мелочь тоже?
– голос Лены дрогнул.

– Ага! Спасибо! Как раз хватило. Ну, пока.

– Стой, Санек! Выходи во двор! Быстро!

– Ой, Ленк, я не могу сейчас. У меня неприятность случилась. Выйти не в чем. Понимаешь, шнурок на кроссовке мертвым узлом затянулся. Я ее снял, а надеть никак не могу. Одну надел, понимаешь, а другую…

– Все, - коротко сказала Лена.
– Живо во двор. Хоть босиком!
– и положила трубку.

Санек пришлепал к скамейке в старых больших галошах. «И где он их выкопал?» - машинально отметила Лена и тут же забыла об этом.

– Пошли, - она решительно встала.

– Куда?
– удивился Санек.
– Поздно уже.

Но послушно зашаркал спадающими галошами за Леной.

По дороге она рассказала ему о том, что они натворили.

– Это я виноват!
– воскликнул Санек.
– Мне и отвечать.

Лена остановилась и молча посмотрела на него.

– Ну, да… - пробормотал Санек.
– Миллион долларов… У меня их нет.

– И не будет никогда, - жестко сказала Лена.
– Монету надо вернуть. Пошли!

Киоск был еще открыт. Он тускло светился витриной, заставленной бутылками и пачками сигарет.

– Дядь, - Санек просунул голову в окошко.
– Это я.

– Вижу, - хмуро ответил продавец и на всякий случай убрал с прилавочка бутылки с пивом.
– Чего пришел? Мы в расчете.

– Дядь, - затараторил Санек, - я вам вместе со своими деньгами случайно чужую монетку отдал. Одного дедушки. Она так себе монетка, старая. А дедушка очень ею дорожит. В память о своей молодости. И о своей бабушке.

– Слушай, - продавец высунул голову наружу, а Санек свою убрал, - иди ты, мальчик, к своему дедушке. И к бабушке заодно.

– Это не мой дедушка. Это ее дедушка, - и Санек показал на Лену.
– Верните монету.

– А то я в милицию пойду, - сухо пообещала Лена.
– И в налоговую инспекцию.

Это подействовало.

Продавец выдвинул кассовый ящик и стал копаться в мелочи.

– Нету тут никакой старой монетки, - наконец сказал он.
– Ни дедушкиной, ни бабушкиной. Наверное, сдал кому-нибудь по ошибке. Пока!
– и он плотно захлопнул окошко фанерной дверцей.

Понурив голову, Лена побрела домой. Санек плелся сзади, странно прихрамывая.

У подъезда Лена остановилась в задумчивости. И только тут заметила, что на ногах Санька всего одна галоша. Похоже, и он это заметил только сейчас.

– Вот… - виновато вздохнул он.
– Еще и галошу потерял. Дедушкину, любимую. Он в ней на помойку ведро выносит.

Санек умел даже самые простые мысли и чувства высказывать так, что даже сам в них запутывался.

– Да, - вздохнула задумчиво и Лена, - жалко галошу. И дедушку твоего тоже. Как же он, бедный, в одной галоше на помойку ходил? На одной ноге прыгал?

– Почему?
– удивился Санек.
– Раньше-то он в двух ходил. Это теперь будет в одной прыгать.

– Все равно жалко, - проговорила Лена, думая о своем.

Санек поджал ногу в носке и вдруг сказал:

– Я знаю, кто нам поможет! Он в нашем доме живет. Пошли!

А продавец снова выдвинул кассовый ящик. Он прекрасно понял, что из-за «так себе монетки» ничей дедушка расстраиваться не будет.

Вот она. Позеленевшая, вся изъеденная временем медяшка. В ее «морщинках» едва угадывался чей-то профиль в старинном шлеме с гребешком.