– Дом принадлежит Дэниелу Холлоуэю!

Карсон, оторопев, уставился на нее. Смысл фразы, похоже, дошел до него не сразу.

– Что ж, – сказал он наконец, – пора вводить в бой Келли. Очевидно, дом принадлежит Дугласу, но по каким-то понятным лишь ему причинам он предпочел оформить его на имя брата. Возможно, для того, чтобы Келли не наложила на особняк свою лапу. Найди способ известить дражайшую супругу Дугласа, что у него есть не только любовница, которая ждет от него ребенка, но еще и дворец стоимостью в несколько миллионов фунтов стерлингов. Но сделай это так, Шэрон, чтобы самой не засветиться. Ты поняла?

Говоря, Карсон не только оживлялся, но и возбуждался все больше и больше. Замолчав, он взял руку Шэрон и приложил к ширинке, под которой вырос внушительный бугор. Затем, распаленный страстью, он потащил Шэрон в соседнюю комнату, в свой кабинет.

Подскочив к столу, Эндрю включил персональный компьютер. Он был настолько возбужден, что, забыв об обычных мерах предосторожности, ввел свой личный пароль при Шэрон. «Браво», – не преминула заметить та и тут же смекнула, что все вышло весьма удачно.

На экране монитора возникло жесткое порно. Двое молодых мужчин в состоянии полной боевой готовности обхаживали с двух сторон грудастую девицу, размеры бюста которой поразили даже Шэрон. В тот же миг Карсон повалил Шэрон на стол, задрал ей сзади юбку и одним махом всадил в нее своего «молодца». Несколько минут спустя он, судорожно дыша, кончил и распростерся на Шэрон. Тишину в кабинете прерывали лишь вздохи девицы да возгласы ее партнеров, весело подбадривающих друг друга.

Немного отдохнув, Карсон снова провел Шэрон в гостиную и, усевшись рядом с ней на софу, обнял раскрасневшуюся любовницу за плечи.

– Это еще не все, – сказала она, не скрывая удовольствия от столь бурного выражения чувств со стороны Карсона. – Я подняла данные об отпусках и больничных листах Джорджины за годы работы в нашей газете и обнаружила, что несколько лет назад она проболела целый месяц. Меня это насторожило, потому что из компьютера сведения об этом стерты.

– Не забывай о том, кто наша главная цель, – напомнил Карсон. – Если мы избавимся от Дугласа, то с ним уйдет и Джорджина. У тебя, по-моему, из-за нее уже мозги отказывают.

Шэрон отпила из стакана немного виски с кока-колой (само собой разумеется – диетической) и сказала, сделав вид, что не расслышала слов Карсона:

– Журналистская интуиция подсказывает мне: тут дело нечисто. Столь продолжительный отпуск по болезни дают либо в случае психического расстройства, либо больным раком. И еще – наркоманам. В любом случае я из кожи вон вылезу, но выясню, чем страдала наша раскрасавица.

Сидя в такси, направлявшемся к ее дому, Шэрон погрузилась в раздумья. Неужели Карсон прав и идея расправы над Джорджиной превратилась у нее в манию? И что могло быть тому причиной? Ревность или соперничество двух блестящих журналисток?

Было время, когда ей казалось, что они с Джорджиной могут составить великолепную команду. Разумеется, при условии, что Шэрон станет главредом, а Джорджине достанется пост ее заместителя. Они замечательно дополняли друг друга: Джорджина умела ладить с людьми и выжимать из них максимум возможного, а Шэрон привнесла бы в их союз жесткость и бульдожью хватку.

В глубине души Шэрон понимала, что завидует не только внешности соперницы, но и аристократизму Джорджины. Классу, иными словами. Умению себя подать. А вот самой Шэрон ни дорогущие тряпки, ни дом в престижном районе, ни автомобиль, обошедшийся в целое состояние, не могли компенсировать то, что у нее всегда отсутствовало. Как говорила ее мать, «за деньги можно полностью изменить внешность и стиль, но класс – не купишь».

Когда Шэрон видела Джорджину, легко и непринужденно порхающую по редакционным кабинетам, у нее все внутри от зависти переворачивалось. В том, что касалось профессиональных качеств, Шэрон считала себя выше Джорджины, но как женщина отчаянно ей завидовала, а потому твердо решила биться до победного конца. Тем более что она пришла в «Трибюн» гораздо раньше соперницы. Главное – выжить Джорджину любой ценой, тогда она снова станет единственной и неповторимой. Не с кем сравнивать – нет и конкуренции.

Работать бок о бок они не смогут никогда. Джорджина должна уйти.

Шэрон всегда верила в поговорку, что долг платежом красен. Стоило ей оказать кому-нибудь важную услугу, и она уже считала, что ей по гроб жизни обязаны. Она позвонила Джейсону Роудсу, своему бывшему коллеге, который теперь сотрудничал с журналом «Базар». Роудс был перед ней в долгу.

– Джейсон, я хочу попросить тебя об одном одолжении. – Шэрон без всякого вступления сразу взяла быка за рога.

Джейсон ожидал ее звонка. Шэрон просила его об одолжении не впервые, однако он знал, что она будет это делать и впредь. Два года назад он по уши влюбился в несовершеннолетнего подростка, который к тому же состоял в отдаленном родстве с кем-то из членов королевской фамилии. Шэрон пронюхала об этом и, позвонив Джейсону, выложила все подробности: где и когда он встречался с малолеткой, как долго длилась их связь – и пригрозила опубликовать этот материал. Это грозило Джейсону тюрьмой. Он не знал, что для публикации у Шэрон не хватало доказательств и именно поэтому она сменила гнев на милость, заявив, что ради их старой дружбы не даст статье ход.