— Пенни Стипетто последнее время так себя вел, что просто просился под пулю. Он полез ко мне, и, несомненно, я бы сам его рано или поздно прикончил. Но кто-то меня опередил. Так что я тут ни при чем.

— Райен... но я...

— Забудь об этом, крошка.

Она смотрела на меня, прикусив нижнюю губу.

— Не могу я забыть. Я помню... и все то...

— Ну хорошо, тогда и не старайся.

— Ох, непросто это.

— А ты постарайся.

— Какой ты, Ирландец, суровый. Может, я просто не хочу оставаться в долгу. Тебе это в голову не приходит? Ведь это ты не дал тогда этому психу Доу Венцелю убить меня и сам получил пулю, черт возьми.

— Послушай, — сказал я, — забудь, наконец, об этом. Ничего ты мне не должна.

В этот момент мне судорогой свело мышцы, и я весь изогнулся под веревками. Минуту не мог двинуться и лежал скрюченный.

И вот она уже на коленях и, рыдая, развязывает узлы. Когда наконец я освободился, наслаждение было слишком велико. Прежде чем я смог спокойно сказать «спасибо», некоторое время молча лежал на полу, постепенно приходя в себя.

— Не понимаю, перед кем я притворялась... — начала Лиза.

И в то же мгновение оба мы услыхали звук открывающейся входной двери. Я быстрым жестом заставил ее отойти и прислушался. В соседнюю комнату с шумом вошел Флай; он тяжело дышал, голос его дрожал от возбуждения:

— Я сразу же дозвонился до Большого Степа. Черт побери, он едет сюда сам. Слыхала ты... са-а-ам! Черт побери, мы тут повеселимся... Этот уж все свое получит сполна. Прямо здесь, минут через пять. Черт, сейчас я ему сообщу новости!

Он распахнул дверь и тут увидел меня, стоявшего во весь рост. Его отравленному мозгу понадобилось не менее трех секунд, чтобы осознать опасность своего положения, и прежде чем он смог отреагировать, я уже дал ему в челюсть и сшиб с ног. Я вложил в этот удар слишком много чувств. Флай был невелик, и я, при своем росте, явно переборщил. Он отлетел в другой конец комнаты, завалился на спину, еще раз перевернулся и обмяк; по подбородку стекала кровь, сквозь развороченную челюсть с трудом пробивалось дыхание.

У него за поясом я нашел свой пистолет и пошарил по его карманам в поисках капсулы. Не найдя, внимательно ощупал швы на его одежде, белье, проверил ботинки и все возможные места, куда он мог ее припрятать. Но ее нигде не было.

— Райен, Большой Степ... — забеспокоилась Лиза.

— Помню, — кивнул я, — пять минут. — У меня оставались еще две. Я не мог позволить себе рисковать. Пора было уходить. Я встал и пристально на нее посмотрел:

— Он взял мою капсулу. Она мне нужна. — Заметив усмешку в ее взгляде, я добавил:

— Я не из этих. Помимо героина, там было кое-что.

— Я... я постараюсь, — пробормотала она нерешительно.

— О'кей, крошка. Еще раз благодарю. Скажи Стипетто Примо, что Флай надо мной изрядно потрудился... А ну-ка, стой спокойно.

Она поняла, что я собираюсь делать, но все же не двинулась с места. Я осторожно ударил ее, так, чтобы у Большого Степа не возникло подозрений по поводу того, что здесь происходило. Я аккуратно положил ее на пол и убрался восвояси.

Встречу с Питером-псом я назначил у Тони Бэя, и Питеру пришлось оставить свой газетный киоск под предлогом завтрака. Это оказалось очень разумным, потому что Питер сообщил мне, что Ньюболдер со Шмидтом перестали сторожить меня у моей квартиры, а выставили нового парня в штатском для слежки возле его киоска и еще нескольких — патрулировать квартал. Да, убийство — дело нешуточное, а я — главный подозреваемый.

— Ты совсем спятил, раз ходишь здесь днем, — сказал Пит.

— У меня, приятель, нет другого выхода. Послушай, ты не знаешь чего-нибудь про Пенни Стипетто?

— А что я мог слышать? То же, что и другие. Они тебе это шьют, да ты и сам знаешь.

— Но ты все же знаешь лучше.

— Конечно, — кивнул Пит. — Но все же я не Большой Степ. После гибели брата он совершенно помешался и уверен, что это сделал ты. От того, что я слышу, кровь в жилах стынет.

— Можно, я еще как-нибудь тебя вызову, Пит?

— Конечно, в любое время. Когда захочешь.

— А ты пока расспрашивай. Наверняка кто-то в округе видел что-нибудь в день смерти Пенни.

— Ты же знаешь, Ирландец, что в этом городе соседний квартал — уже чужая территория. Здесь страх перед Стипетто намного сильнее, чем любовь к тебе. Сейчас тут очень страшно.

— Но ты все же расспрашивай. Сам не высовывайся, но посмотри, что можно разузнать.

— Ладно уж, постараюсь. А тебе самому чего бы больше хотелось: попасться сперва Стипетто или легавым?

Я улыбнулся ему. Незаметный парень из газетного киоска, а сердце — большое и благородное, и всегда готов помочь другу, попавшему в беду.

— Поощряется помощь в любом направлении, — ободрил его я.

Он прыснул и достал сверток с бутербродом.

— У тебя, дружок, я вижу, связи невелики. Я-то думал, что после прошлогоднего дела ты с полицией душа в душу живешь. Думал, они тебя за своего героя держат.