Тут она взяла в руки булочку, разломила ее пополам и откусила от одной половинки. Она проделала все быстро и ловко, но без видимой спешки. Оставшуюся часть булочки положила на тарелку, допила кофе, надела плащ, достала из кармана кошелек.

Прежде чем она ушла, я успел почувствовать зеленоватое тепло ее глаз, быстро скользнувших по моему лицу.

— Спасибо, — произнесла она и ушла.

Я небрежным движением взял с тарелки, остаток булочки, окунул ее в свой кофе и откусил. Почувствовал прохладную пластмассу капсулы, зажал ее зубами и, вытирая рот, незаметно прихватил ее рукой и положил в нагрудный карман. После чего доел оставшуюся булочку.

Если это была шутка, то очень красивая.

А если нет, то мне предстояли слишком большие неприятности, чтобы я смог их так быстро обдумать.

Ньюболдер поднялся, я — тоже. Вот теперь-то самое время надеть мне наручники, но они не торопились это сделать. Они ведь знали, что пистолет всегда при мне, и хотя догадывались, что 45-й калибр предназначался для семейки Стипетто, решили не рисковать зря. На этот раз они без лишней суеты доведут меня до полицейской машины и там уже будут разбираться.

Я надел шляпу, взял пальто. В этот самый момент из темноты улицы раздались два выстрела, и стекло огромного ресторанного окна лопнуло и засыпало пол тысячей мелких осколков. Будто по мановению палочки невидимого дирижера все женщины начали визжать, а столы — перевертываться с шумом, напоминающим звучание ударных инструментов в финале какой-то дикой симфонии.

Ньюболдер и Шмидт с оружием в руках ринулись на улицу: снова раздались выстрелы, и сквозь проем открывшейся двери я увидел, что моя соседка по столику падает на стоящий у обочины автомобиль и пистолет в ее ручке целится куда-то в темноту.

Я ничего не решал, она все решила за меня. Я поступил так, как все, — побежал. Разница была лишь в одном: я знал, куда мне бежать, и устремился к двери, ведущей в помещение, где моют посуду, а там стал искать другой выход. Убегая, я бросил последний взгляд в зал сквозь стекло двери и понял, что девушка не шутила. Совершенно безобидный на вид парнишка, которого я случайно заметил в толпе за несколько секунд до этого, подошел к моему столику и стал разгребать объедки на оставшейся на подносе девушки тарелке. Окончив эту процедуру, он сделал неопределенный жест в сторону места, где сидел я, остановился в задумчивости, а затем устремился к дверям кухни. Я бы с удовольствием там с ним встретился, но стоять на месте и ждать мне было некогда.

Любая девушка, которая решилась все это проделать ради того, чтобы доставить по месту назначения какую-то штуковину, заслуживала поддержки. Я вытащил капсулу и впервые ее рассмотрел. Сквозь прозрачную оболочку был виден белый порошок. Остроумно. Похоже на лекарство. Лишь в одном месте оболочки касался темный краешек спрятанной туда микропленки. Я усмехнулся, сунул ее обратно в карман и открыл дверь.

Она вела в коридор, освещавшийся одиноко висевшей под потолком лампочкой. Заметив на стене выключатель, я погасил свет, чтобы мой силуэт не был так заметен.

Это было неглупо, но поздно.

Совсем чуть-чуть, но все же поздно.

Когда вас бьют по голове металлическим предметом, возникает странное ощущение шока, потом тело цепенеет и со всех сторон надвигается темнота.

Черт побери, где же это я нахожусь? Я пришел в сознание, хотя не различал ни света, ни звуков: казалось, будто просыпаешься после глубокого сна. Минуту я лежал, не шевелясь и напряженно думая, пытаясь вспомнить, что со мной произошло до удара. Воспоминания пришли одновременно с неприятным ощущением ограниченности в движениях, и, когда я попробовал пошевелиться, веревки больно впились в колени и запястья. Я сидел, привязанный по рукам и ногам к стулу, рот открыт, голова свисает вперед. Некоторое время еще я так и сидел, глядя себе под ноги и размышляя; Просто размышляя.

За моей спиной женский голос сказал:

— Флай, зачем ты притащил его сюда? Свихнулся, что ли?

Нервный, противный мужской голос ответил:

— Тебя не спросил. Для чего, ты думаешь, Большой Степ меня там оставил? Он заметил, что этот парень что-то стянул. И вряд ли ошибся, в этом можешь быть уверена.

— Но Большой Степ вовсе не собирался тащить его сюда. Зачем ему это нужно? Они все собирались куда-то в Джерси.

— Собирались-то собирались. Но кто знал, что этого ублюдка на улице поджидали вооруженные дружки. Два парня и девка начали пальбу. Карл с Моу сразу и не сообразили, что это его шайка, и дали им уйти. А тут еще двое легавых выскочили, и черт знает что началось. Я такое последний раз видел в Гаване еще до Кастро.

— А мне на все это плевать, — не унималась девица. — Унеси его отсюда куда-нибудь подальше.

— Только не я, Лиза, только не я. Думаешь, Большому Степу он больше не понадобится? Сначала они Пенни замочили, а теперь вот Крошка Степ, да еще Карл с Моу. Большой Степ хочет сам расправиться с этим ублюдком, и я бы не советовал ему мешать, а то еще самим не поздоровится.

— Но, Флай, послушай, прежде всего легавые пойдут по всем хазам Большого Степа и конечно же явятся сюда. И что хорошего, если этот останется здесь? Зачем Большому Степу навешивать на себя еще и киднеппинг? От той стрельбы он как-нибудь отмажется, докажет, что был тогда где-нибудь в другом месте, а с этим что делать? Тут не отвертишься.