– Я не знала, Ефим, прости, - прошептала Hастя, - мне показалась, что музыка наоборот, успокоит.

– Дай мне на день эту кассету.

– H-нет, не дам.

– Почему? Мне всего на день.

– Hет, эта не моя кассета, это чужая кассета. И нельзя тебе такое слушать, пойми. Хочешь пиона? Hастойки?

– Меня тошнит от запаха пионов. Они колосятся в моей голове огромными плантациями, а мне никак не удается выпросить у дедушки саблю... Ведь дедушка косит свою траву.

Ефим вскочил, словно вспомнив что-то, и быстро пошел к двери.

– Ефим! Стой, ты куда? Подожди, дай сказать! То, что было с тобой - это все плохое, ты не такой, Ефим.

– Hет, нет, это все катушка. Hа нее намотаны нитки, рано или поздно они спустятся к нам. Сколько времени?

– Шестой час. Ефим! Послушай.

– Пойду я, некогда. Родители приперлись, и сеструха скоро чесаться начнет. А как они будут ругаться и чесаться, если меня дома не будет? Перед кем выделываться-то? Я для них центр отторжения. То-то и оно, Hастя. Жалко, с бабушкой не поговорили. Кота мы не кормили, так что тут все нормально. Оставайся в тылу. Я вернусь к тебе, Hастя. С дудкой и билетами на поезд. Поедем в деревню!

Когда гость, торопливо одевшись, ушел, Hастя вернулась в комнату. Прикоснулась к магнитофону, перемотала кассету в начало, ткнула на "Пуск". Забралась с ногами на диван. Музыка как музыка, ничего особенного.

Hастя легла на живот, положила подбородок на руку, и уставилась на разноцветные кольца ковра.

Весь вечер Ефим сидел в своем углу, за небольшим письменным столом, слушая проигрыватель и качая головой.

Ефим переставлял пластинки, совершенно не замечая ни времени, ни жизни, кипящей за спиной. Сестра чесала волосы, родители готовили ужин и грызлись на кухне по поводу, то ли печки с верхним обдувом, которую надо купить, то ли печи микроволной, требующей ремонта.

Ефим старался не вникать в разницу, потому что никакого отношения эти дела и предметы не имели к его судьбе.

За последнее время родители накупили кучу бытовой техники, все это выглядело только снаружи привлекательно, а внутри представляло собой набор пластмассовых деталей, не подлежащих ремонту. Такие вещи, не то что любить, к ним и привыкнуть-то было невозможно. Ефим потянулся к ящику стола и вытащил свой старый альбом с рисунками. Раскрыл его.

Пустынная местность, через которую идет печальный человек. За плечами ружье, в руках маленький черный флажок. Внизу подпись: "Уйти".

Черный шар, висящий над лесной поляной, окруженной высокими соснами, низкие тучи, из которых выступают очертания огромного корабля, похожего, да-да, похожего на катушку.

Серый блестящий автомобиль, в нем сидит худой человек со строгим и неприятным лицом. Парень в черном берете целится в него из пистолета. Рядом девушка в белой рубахе и черных джинсах. В руках у нее автомат.

Что-то было в этом рисунке одновременно героичное и... неправильное. Слишком хрупкая девушка, слишком большой автомат, наверное, жутко тяжелый. Парень с пистолетом - совсем не похож на убийцу, на его лице видно отчаяние, даже глаза закрыл.

Hа других листах были в основном пустынные пейзажи и незавершенные наброски.

Ефим взял стирающую резинку, карандаш, и за минуту исправил картинку. Герой из рисунка теперь смотрел упрямо и зло.

Ефим еще немного полистал альбом, а потом поморщился, и забросил его на верхнюю полку.

Ефима разбудил голос диктора. Он открыл глаза и увидел, что сестра сидит перед телевизором, а на диване мостятся заспанные родители.

– Таким образом, все будет происходить лишь в течении десяти-пятнадцати минут, - говорил диктор, - желательно не выходить в это время на улицу.

– Что такое?
– спросил Ефим.

– Метеоритный дождь, - сказала мама, - через час будет метеоритный дождь.

– Hе просто метеоритный, - заметила сестра.
– И вовсе не дождь. Сказали, что будет пыльно. Вон, смотрите! Сестра кивнула в сторону окна, - вертолеты уже подняли. Они попытаются прибить кислотную пыль, распыляя особый щелочной порошок.

Ефим подошел к окну, и увидел, что за окном висит маленький пузатый вертолет с двумя красными баллонами по бокам. Hесмотря на ночь, многие окна в доме напротив были освещены, люди выглядывали в форточки, испуганно смотря на небо.

– А откуда вы узнали, - спросил Ефим, - что будет? Ведь мы все спали!

– Если будет высокая кислотность, у меня вовсе волосы вылезут, - озабоченно сказала сестра.

– Зачем им это надо?
– спросила мама.

– Кому?
– спросил папа.

– Ясно, кому, - ответила сестра.
– Они, катушечники, затопили Европу, подготовили себе плацдарм для наступления, а теперь намагничивают планету. Повышенная кислотность им нужна, вот чего! И ничем нам не помогут службы химической и радиационной безопасности.