— Хорошо, отец, — покорно сказал юноша. — Большого Михаила я знаю.

— Прошу, господа, в дом, — засуетился Свиридов. — Прошу! Никак не ждал вас сегодня. И вдруг такая радость. Очень кстати: у моей дочурки Жанны сегодня день ангела…

Вошли в застекленный коридор, полный света и приятных запахов стряпни. Мохнатая черная собака, дремавшая на коврике в солнечном квадрате от окна на полу, приоткрыла глаза и заворчала.

— Вальден, молчать! — прикрикнул на него Максим и засмеялся. — Я с кобелем по-русски объясняюсь. Иной раз зайдем с ним в сад. Сяду на скамейку и начну по-матерному обкладывать его, ну и на душе сразу так полегчает, навроде с русским человеком побеседовал.

Все рассмеялись.

— Ну, а кобеля-то ты не научил по-матерному ругаться? — спросил Ермаков.

— Покель не научил, но, должно, скоро научится. Потому, как зачну я ругаться, то он ворчит, проклятый. Должно, учится… Заходите сюда, господа! Милости прошу! — распахнул Свиридов перед своими гостями дверь в комнату. — Это у нас горница.

Гостиная была большая, прохладная, хорошо обставленная и оклеенная голубыми с золотыми цветами обоями. Посреди комнаты стоял большой стол, накрытый бордовой бархатной скатертью. У стены — массивный палисандровый буфет с заполненными хрустальной и фарфоровой посудой полками. У противоположной стены — большой диван с разбросанными на нем вышитыми подушками, полумягкие стулья и кресла.

— Жюльетта! У нас гости! Пойди, милая, сюда, познакомься! — крикнул по-французски Свиридов в открытую дверь другой комнаты.

— Сейчас, Макс! — отозвался приятный женский голос.

— Присаживайтесь, дорогие, — пригласил Максим. — Давайте ваши шляпы. Чувствуйте себя, как дома.

В гостиную, шурша накрахмаленным белоснежным передником, впорхнула хорошенькая, розовая толстушка лет тридцати пяти — семи.

Оглянув гостей, она смущенно засмеялась и певуче сказала по-русски:

— Здрасти!

— Здравствуйте, здравствуйте! — раскланялся Ермаков, встав со стула.

— Вот это и есть моя дорогая женушка Жюльетта, — любовно обняв ее, горделиво сказал Свиридов. — Она у меня стала донской казачкой. Правда ведь, Жюльетточка?

— О, да! О, да! — закивала француженка. — Я козочка…

— Нет!.. Не козочка, — расхохотался Максим, — а казачка… Козочка это, объяснил он ей по-французски, — коза.

Жюльетта звонко рассмеялась.

— А это, Жюльетта, знаешь кто? — указал Свиридов на Ермакова. — Это мой односельчанин, сосед. В одной станице жили. Он важный человек генерал.

— Ой-ой-ой, женераль! — шутливо взвизгнула Жюльетта, кокетливо приседая. — Я простая французская крестьянка. Мне страшно быть вместе с такой важной персоной.

— Ничего нет страшного, — пожимая ее маленькую, огрубевшую от работы, руку, произнес Константин. — Тем более, я уже теперь не генерал.

— А кто же вы? — поинтересовалась Жюльетта.

— Трубочист.

Француженка весело захохотала, хлопнув себя руками по бедрам:

— Ой, как интересно! Трубочист.

Она протянула руку Воробьеву и мило улыбнулась ему. Воробьев с удовольствием пожал ее руку. Француженка ему понравилась. У нее такие ласковые темные глаза с длинными черными ресницами! На розовых щеках ее играли ямочки.

— Пардон, мсье, — сказала она, обращаясь ко всем, — разрешите мне накрывать стол. Сегодня у нас семейный праздник. У нашей Жанны день ангела… Жанна! Приведи ее сюда, Макс. Покажи нашу прелестницу. Ведь она тоже казачка? Так?

— Да, она французская казачка, — сказал Воробьев, не спуская с хозяйки восхищенных глаз.

Жюльетта, сверкнула на него глазами и опустила их. Видимо, красивый молодой человек тоже произвел на нее впечатление.

Свиридов привел в гостиную свою разряженную, как куколка, похожую на мать, дочку. Девочка была ласковая, забавная. Гости занялись ею. Жюльетта, накрывая на стол, с улыбкой поглядывала на Воробьева, игравшего с ее дочуркой.

С вокзала вернулся Жан и привел Михаила с женой. Михаил был высоченного роста, плечистый и широкогрудый детина лет тридцати двух, в берете и зеленой вельветовой куртке. Жена же его, Маргарита, светловолосая блондинка, была тоненькая и вертлявая. И сразу же, судя по обращению Маргариты с мужем, все заключили, что она всецело господствовала над этим огромным человеком.

Жюльетта рассадила всех за стол, причем сделала так, что Ермаков сел рядом с Маргаритой, а около себя она устроила Воробьева. Жанне, в ее маленьком высоком креслице, предоставили самое почетное место за столом. Перед именинницей пылал жаром только что вынутый из печки пышный, поджаристый именинный пирог с двумя зажженными свечами.

— Дорогие друзья! — поднялся Максим с бокалом вина. — Сегодня у нас много приятных событий. Ну, во-первых, день ангела Жанночки. А во-вторых, приехали дорогие наши гости: генерал Ермаков со своим бывшим адъютантом Воробьевым. Ну, и Миша вот с Маргаритой своей. В общем, друзья, выпьем за эти хорошие события!..

Все выпили. Разговорились. Михаил, по виду довольно тупой, ограниченный человек, на самом деле оказался остроумным, разговорчивым. Он рассказал много интересного о своей работе на автомобильном заводе Рено.