По возвращении Иван Валерьянович обошел своих больных. Взял истории болезни, чтобы заполнить дневники. Эту часть работы он делал в своем кабинете. Не успел сесть за стол, как кто-то постучался.

– Войдите.

В кабинет протиснулся, озираясь, мужчина средних лет. В нем Корзун узнал больного, которого оперировал две недели тому назад. Операция прошла удачно, и теперь больного готовили к выписке.

– Что случилось?

– Я на одну минуточку, - шепотом ответил мужчина. - Вы не знаете, Иван Валерьянович, как я вам благодарен. Замучила было грыжа - спасу не было. А теперь я человек.

– Ну и хорошо. Мы это выяснили во время обхода. Что еще?

– За мое здоровье выпьете, - ответил мужчина, ставя на пол за столом сверток так, чтобы его нельзя было заметить со стороны двери.

– И вам не стыдно, - Корзун заглянул в историю болезни, - Павел Васильевич?

– Да какой же тут стыд? Не ворованное. От души.

– Где вы работаете, Павел Васильевич?

– Егеря мы. В Полевановском лесничестве. Может, слыхали?

– Как не слыхать. Там же участковая больница.

– Вот-вот. Из этой больницы меня и направили к вам.

Корзун отложил в сторону истории болезни, сцепил руки на животе и, откинувшись на спинку стула, сказал:

– Значит, егерь? Целые две недели вели разговоры о вашей болезни, а я только сегодня узнаю, с каким интересным человеком встретился.

– Да я человек простой.

– С простыми людьми интереснее. А у вас вообще редкая профессия. Если приеду, примете?

– Как самого дорогого человека.

Нет, поистине у него, у Корзуна, сегодня удачный день. Теперь под упрочение добрых отношений с Ливой Петровной подведена, так сказать, материальная база. А он-то корил себя: зачем ляпнул сдуру про охотничьи трофеи? Все будет выглядеть благопристойно. Выходит, не сдуру.

18

Ядька-чулочница, она же Ядвига Эдуардовна Плескунова, гостей не ждала. А они тем не менее нагрянули. Видные гости: новый участковый уполномоченный старший лейтенант милиции Калан, медсестра Марина Яворская и учительница Алла Захаровна Довнар.

Как подобралась такая компания? Да в общем-то просто.

В Поречье ни для кого не было секретом, кто снабжает пьяниц самогоном. В числе первых называли Ядьку-чулочницу. До поры до времени с этим мирились, как мирятся с затяжной ненастной погодой. Но после несчастья с доктором Титовой многие словно протрезвели. Пошли разговоры: сколько же можно терпеть алкоголиков и тех, кто на них наживается. Но разговоры, наверное, так и остались бы разговорами, если бы не Марина Яворская, которая в силу своей неугомонной натуры сразу перешла от слов к делу. С чего начинать? С корня. Такой корень, считала Марина, - Ядька-чулочница. Пошла в сельсовет и первым делом наткнулась на дверь с табличкой: "Участковый уполномоченный". Ага, он-то ей и нужен! Постучалась. Ответил знакомый голос. Вошла. За столом сидел старший лейтенант Калан и перебирал какие-то бумаги.

– Ой, Александр Петрович. А вы что тут делаете?

– На службе я, Марина.

– Здесь же был другой старший лейтенант.

– Был другой, верно. А теперь я. Что, не подхожу?

– Нет, почему же. Еще и как подходите. Просто неожиданно.

– Это смотря для кого. Я ждал этого назначения месяц.

Марина рассказала Калану, с чем она пришла. Алесь смотрел на Марину и думал, как же она кстати подвернулась. А он-то ломал голову, как приступить к делу. И вот он, ответ.

– Ты уверена, что нам удастся схватить за руку эту самогонщицу?

– Конечно.

– Тогда нам понадобится еще один человек.

– Мы что, сами не справимся?

– Справиться-то справились бы. Но по закону нужно не меньше двух понятых и санкция прокурора. Прокурора я беру на себя. Завтра за дело.

Марина пошла домой. Открыла дверь своей комнаты и остолбенела: за столом вся в слезах сидела Галина Чередович. Плакала тихо, беззвучно.

– Ты что, Галка?

– Ничего, - ответила та, утирая слезы. - Так просто. Тоскливо отчего-то стало, вот и развела сырость.

– Так просто не бывает. Что случилось?

– Да говорю же тебе: тоска нашла.

– Ладно. Не хочешь - не говори. А чтобы развеять тоску, завтра пойдешь со мной.

– Куда?

– Куда, куда... Потом расскажу.

– Никуда я не пойду.

– Но ведь дело-то какое. Мы с новым участковым решили вывести на чистую воду Ядьку-чулочницу. Но нужно, чтоб было двое понятых. Вот ты и будешь второй понятой.

– Не могу я быть ни второй, ни первой. Тяжело у меня на душе, Марина. Так тяжело, что хоть в петлю лезь.

Марина поняла, что дело не в беспричинной тоске. Если девушка заговорила о петле, то тут что-нибудь одно: либо безответная любовь, либо коварный обман. Насчет безответной любви вряд ли. Марина знала бы, у них до этого друг от дружки секретов не было. А вот обмануть Галку кто-то мог. Девчонка она доверчивая, да к тому же еще и слабохарактерная. Кто бы это мог быть? Кто-нибудь из механизаторов? Марина не знает такого. Может, Иван Валерьянович? Он так смотрел на Галку во время собрания. Даже Екатерина Мирославовна сказала: "Как кот на сало". Но не слыхать было, чтоб они встречались. Тогда кто же он? Нет, видно, девке сейчас не до ответа.