Юрий протянул руку, коснулся Машиных пальцев, после чего, как бы передумав, сказал:

– Нет, Маша, так не годится. Мы боремся за экономию лекарств и тут же их разбрасываем.

– Но на той таблетке уже микробы.

– Какие микробы? - явно тянул время Юрий.

– Какие-какие! Стрептококки, стафилококки...

– Маша, - укоризненно произнес Юрий, - ну неужели ты думаешь, я не справлюсь с этими плюгавыми микробами?

– Больной Андриц! - поняла, куда клонит Юрий, Маша. - Без разговоров принимайте таблетку.

– Слушаюсь, товарищ Маша.

Когда она вышла из палаты, Корзун сказал:

– Тут с душевным теплом все ясно. А как смотрит на перевод Александр Петрович?

Алесь не успел вымолвить слова - вмешался Юрий:

– Если вы переведете товарища старшего лейтенанта в районную больницу, у него не срастутся кости.

– Ну и болтун ты. Почему не срастутся?

– Как вы не понимаете, Иван Валерьянович? Может, товарищ старший лейтенант нашел здесь свою судьбу.

– Машу, что ли?

– Машу, Дашу, Пашу, Наташу - какая разница.

– Ты не забыл, что у меня гири подвешены? - пригрозил Юрию Алесь.

– А что я такого сказал?

– Ничего. Я в порядке профилактики.

Продолжать разговор не имело смысла. И так ясно: Алесь влюблен. А через минуту стало столь же ясно - в кого. Он весь просиял, когда в палату вошла Наталья. Сперва она не заметила Ивана Валерьяновича и поэтому спросила, обращаясь только к Алесю и Юрию:

– Мальчики! Как наши дела?

И тон вопроса, и светлая улыбка были красноречивы дальше некуда. И тут в поле ее зрения попал Корзун. Улыбка сменилась выражением легкой досады.

– Иван Валерьянович... Как это вы прошли, что я вас не заметила?

– Кому надо, те замечают, - с ноткой обиды ответил Корзун. - Не буду вам мешать.

Что ж, кажется, все прояснилось. Остается поставить точки над "i". Одно дело догадки, предположения, другое - ответ на прямо поставленный вопрос. Надо только предупредить Наталью. А то еще, чего доброго, просидит тут до полуночи, и тогда вести какой-либо разговор будет просто неудобно. Да и пусть этот счастливчик поскрипит зубами.

– Наталья Николаевна, я заеду к Марье Саввишне. Буду ждать.

– Зачем?

– Дело есть. Так что не задерживайтесь. Рабочий день уже кончился.

По дороге спохватился, что у Титовых сейчас Оксанка, дочь Тереховой. Надо заехать в магазин и купить ей конфет. Поймал себя на мстительном чувстве: Наталья, поди, не раз вспомнит, какой он чуткий, внимательный.

Марья Саввишна была дома. Оксанка на диване играла с куклами.

– Еду я, Марья Саввишна, в Поречье, - начал, поздоровавшись, Корзун, как вдруг - заяц. Остановил меня и спрашивает: "Ты к Оксанке?" - "К Оксанке", - отвечаю. "Передай ей, пожалуйста, "Мишки". Я сам бы отнес, говорит, - да мне по другим делам нужно". - "Пожалуйста. Мне не трудно. Только дома ли она?" - "Дома, дома", - говорит.

– А откуда он меня знает? - недоуменно спросила Оксанка.

– Я тоже удивился. Спросил его: "Откуда ты знаешь Оксанку?" - "Мы, зайцы, - говорит, - все знаем. Знаем и что тетя Наташа сейчас в больнице, что она скоро придет домой".

– А знают они, когда поправится моя мама?

– Спрашивал и о твоей маме. "Скоро, - говорит. - Как только поправится, так сразу и домой".

– Хочу к маме, - захныкала Оксанка.

– Тебе же сказал дядя Ваня, что мама скоро приедет и заберет тебя домой, - вмешалась в разговор Марья Саввишна.

Она, конечно, догадывалась, с чем пожаловал к ним Иван Валерьянович. Мается человек. Давно пора ему жениться. И, кажется, нашел себе пару, да что-то Наташка хвостом завертела. Уж не завелся ли у нее кто-нибудь другой? Если завелся, то кто он? Из Поречья? Так здешних она всех знает. Среди них вроде бы нет никого, кто мог бы сравниться с Иваном Валерьяновичем. И статный, и уважительный. Да другая девушка обеими руками ухватилась бы за такого жениха. Так нет же, чем-то он ей не подходит. Вначале как будто на лад пошло, а потом как ножом отрезала. Стала позже приходить домой. Говорит: главный врач она теперь. А если и главный, так что? Может и ночевать домой не являться? Нет, все это отговорки. Что-то тут другое. А что - не говорит. Придет домой - надо с ней потолковать. Чтоб и человеку голову не морочить, и самой все было ясно.

В сенях звякнула щеколда, заскрипели половицы.

– Что-то ты рано сегодня, - встретила Наталью Марья Саввишна.

– А я знала, что у нас гость, - ответила та, снимая плащ.

– А у меня конфеты от зайки, - похвасталась Оксанка.

– К тебе прибегал заяц?

– Нет. Он дяде Ване дал. Он все знает.

– Кто, дядя Ваня?

– Нет, - подосадовала на непонятливость Натальи Оксанка. - Зайка.

– Ах, зайка. Ну, зайка, пожалуй, и правда все знает.

– Может, проводишь меня? - не выдержал Корзун.