Наталья взяла Оксанку на руки, обернулась. Вера, не вставая со ступеньки, сказала:

– Немного отдышусь и пойду домой. А завтра автобусом - в Минск.

– Нет, останетесь у нас. Завтра вместе пойдем в больницу, я вызову "скорую", и она отвезет вас в район. А там уж и в Минск... Сейчас вернусь и помогу вам.

Наталья отнесла Оксанку в комнату, раздела и усадила ее за стол.

– Ты умеешь сама кушать? - спросила Наталья девочку.

– Да-а, - протянула Оксанка.

– Вот бери, что нравится, и кушай. А я пойду маме твоей помогу.

Трудно Тереховой. Сегодня почему-то особенно трудно. Выберет какое-то положение, и как будто терпимо. Но стоит чуть сдвинуться, повернуться или наклониться, как пронзает стреляющая боль. Совсем измучилась Вера. Если часок поспит, то и ладно. Вот и лицо совсем бледное, темные круги под глазами. Да как же им не быть этим кругам, если у человека из-за боли нет сна? Спасибо, что хоть Наталья Николаевна, добрая душа, участлива, помогает и ей, и Оксанке.

– Ну, Вера, обопритесь на мою руку и потихонечку поднимайтесь, присела к Тереховой Наталья. - За Оксанку не беспокойтесь. Мы за ней как за родной дочкой будем смотреть.

С большим трудом, но все-таки поднялась Вера. Стояла, пока Наталья хлопотала с постелью. Нашлись доски. Из них соорудили что-то вроде щита, чтоб не прогибалась кушетка. Дома Вера делала то же самое. Так немного легче. Не поленилась Наталья, сбегала в больницу, принесла обезболивающее лекарство, напоила им Терехову.

Утром на "скорой" вместе с бригадой приехали хирург Линько и незнакомый мужчина. Наталья подумала, что они к старшему лейтенанту. Оказалось, нет. Линько вызвал Инну Кузьминичну и, представляя гостя, сказал:

– Из министерства здравоохранения. Сомов Михаил Яковлевич.

Норейко расплылась в улыбке:

– Пожалуйста, уважаемые Михаил Яковлевич и Пал Палыч, прошу ко мне.

– У нас, Инна Кузьминична, - уже в кабинете начал Сомов, - не совсем приятная миссия.

– Какая уж есть. Говорите.

– Я прошу вас пригласить и Наталью Николаевну Титову. Она тоже причастна к делу, в котором мы должны разобраться.

Инна Кузьминична выглянула в коридор и велела позвать Титову.

– У вас в Поречье, - продолжал Сомов, когда Наталья вошла и села, проживает Терехова Вера Ивановна. По нашим данным, она больна раком молочной железы с метастазами в позвоночнике.

Лицо Инны Кузьминичны пошло белыми пятнами. Вот оно! Подкопалась-таки эта Титова. Не зря плела тогда о запущенном раке у Тереховой. А теперь настрочила жалобу. Ну как с такой работать? Как можно спокойно переносить ее мышиную возню? Если бы еще не поддержка Корзуна, она как-нибудь справилась бы с этой выскочкой. Ну ничего, мы еще посмотрим. Ей можно тоже такое устроить, что чертям будет тошно. Инна Кузминична подкрепила свои мысли таким красноречивым взглядом на Титову, что та не смолчала:

– Инна Кузьминична, ни к чему ваш угрожающий вид.

– Какой вид? - не понял вначале Сомов. - А, вы вот о чем. Нет, Инна Кузьминична, письмо написала не Наталья Николаевна.

– А кто же еще? Кроме нее, больше некому.

– Уверяю вас, Инна Кузьминична: к этому письму Наталья Николаевна не имеет никакого касательства.

– Я думаю, - пробасил Пал Палыч, - дело не в том, кто написал. Важно другое - что написано. Если навет - одно дело, а если правда - другое. Где сейчас больная?

– У нас в больнице, - ответила Наталья.

– Это не та Терехова?..

– Именно она и есть, - поспешила уточнить Инна Кузьминична. - Та самая, муж которой умер не без участия Натальи Николаевны.

– А девочка ее где же теперь?

– У меня, - ответила Наталья.

– Надо же как-то искупать вину. Вот мы и взяли девочку, - иронизировала Норейко.

Линько посмотрел на Инну Кузьминичну, потом перевел взгляд на Титову. Да, нелегко приходится этой девушке. Он-то хорошо знает, кто автор письма, знает также, что Норейко действительно запустила рак у Тереховой. И не думает оправдываться - виноватых ищет.

– Принесите, пожалуйста, амбулаторную карту Тереховой, - попросил Инну Кузьминичну Сомов.

Норейко вернулась минут через пять:

– К сожалению, карты нет. Где-то затерялась.

Возникла неловкость. Все понимали, что амбулаторная карта исчезла не сама по себе, ее просто изъяли из картотеки и куда-то спрятали. Кто это сделал? А может, Инна Кузьминична и не искала карту, а просто водит всех за нос? Если это так, то ей не позавидуешь. Пал Палыч, ничего не говоря, вышел из кабинета и направился в регистратуру.