Космической высоты ледяные вершины упирались прямо в синеву небес, закрывали все горизонты. Внизу зеленели вспоротые скалами джунгли. Мелькали ущелья с редкими бамбуковыми мостами. Бешеные реки в исступлении бились в узких каньонах, и вода без устали летела над зализанными валунами. Где-то там, в месиве лесов и скал, пробирались тайными тропами по опушкам и чащобам кочи. Но где? Разве найдешь в горах Гиркангара тех, кто прячется.

Прошло полчаса. Машина упрямо кружила над джунглями.

Громкая связь включилась внезапно, больно ударила по барабанным перепонкам. Всем машинам приказывалось лететь к Чугунной скале. Автоэр заложил левый поворот, и только верхушки деревьев внизу замелькали.

Сидевшие рядом с инспектором пограничники оживились.

— Головная машина обнаружила. Опять Сергею Ивановичу повезло.

— Может, у них следовые мазеры помощней?

— Ага, скажи: Ероша кочей почуял.

— А что? Недаром его Сергей Иванович возит.

— Преследуют кочей вдоль высохшего русла. Уходят на Чугунную.

— Оттуда до киселя километра три, а с Чугунки — только в пропасть. Хана кочам, теперь никуда не денутся, не поможет им Рама.

Джунгли оборвались. Оскар увидел разбросанные по небу машины пограничников, а внизу — отряд всадников, скачущий вверх по черно-серому пологому склону.

То один, то другой автоэр пролетал над самыми головами кочей, но бандиты упрямо гнали мохнатых лошадей вверх по склону скалы.

— Стволов шестьдесят — справимся. Деться им некуда, там пропасть с километр будет, а то и полтора.

— Ишь как закрутились, помирать-то не хочется.

Вылетев на вершину Чугунной скалы, на ее каменное черноватое поле, банда закружила на месте. Постреливали кочи без энтузиазма, скорее для острастки, видно, знали: с ружьишка бронированные автоэры не взять. Пограничники ответный огонь не вели, и понятно почему: у каждого бандита через седло был переброшен мешок, и поди разбери, похищенный ребенок там или скарб кочевника.

Автоэры опускались, отрезали банде путь к отступлению. Приземлилась и машина с инспектором. Несколько пуль тут же погладили ее стекла, но даже царапины не оставили.

Из машин посыпались солдаты, они занимали позиции за валунами, за автоэрами, брали банду в оцепление. В воздухе осталась лишь головная машина.

Банда отступала к пропасти, постреливала лениво, словно дожидаясь чего-то. Положение кочей было безвыходным. Еще чуть-чуть, пограничники приблизятся, и, когда смогут стрелять в упор, начнется бойня.

Донесся жутковатый горловой клич, один из кочей вздыбил коня, затем погнал его кругом, разгоняя за собой остальных всадников, и за главарем всадники один за другим посыпались с обрыва прямо в пропасть. Миг — и на краю скалы никого.

Зачем-то головная машина рванула следом, но ей навстречу резко поднялась стена алого тумана. Казалось, пропасть высунула язык, чтобы слизнуть десантный автоэр. Машина ушла в сторону и все-таки зацепилась за алый дым. Завертело, закружило ее так, будто туман был сделан из бетона. Все-таки она пробила туман и, уже падая, в самый последний момент выровнялась, напоследок увернулась от второго алого языка и села на скалу подальше от обрыва.

Алый туман медленно втянулся в пропасть.

— Молодец Сергей Иванович! — старшина повернулся к Оскару. — Одним словом, ас. Кроме него да Уржумского после Рамы никто бы не выправил машину, в ее киселе электроника с ума сходит. Ну что, посмотрим обстановочку?

Подняв автоэр вертикально метров на сто, Острый осторожно вывел его за край пропасти. В опускающемся киселе еще виднелись всадники. То ли скакали, то ли летели они, словно в замедленной съемке, и постепенно пропадали в алом мраке.

— Теперь их не догнать. Две души мы потеряли, так что кое-кому начштаба сегодня устроит разбор полетов. Но кто знал, что Рама продвинется на три километра? Никогда ее киселя у Чугунки не бывало.

Автоэр вернулся на скалу.

Инспектор вышел размяться и обратил внимание на то, что творилось возле головной машины. Казалось бы, ее экипаж только что спасся от верной гибели, но никто из встречавших его пограничников даже и не думал радоваться. Больше того, солдат, выходящих из головной машины, тут же разоружали и под дулами автоматов уводили к грузовому автоэру. Последним вытолкали скулящего Ерошу и запихнули ко всем остальным.

Оскар не стал ничего спрашивать. После проваленной операции лучше не задавать лишних вопросов.

На обратном пути пограничники молчали. Тяжелую думу думал и старшина, и разрешил он ее уже перед самой посадкой. Повернулся гранитной физиономией к Оскару и заявил:

— Завтра полетим в Мадрасовку и перевернем ее вверх фундаментами. Я предательство не хуже Ероши чую. Не чисто в Мадрасовке. И нечисть эту я достану.

Вечер выдался славный, тихий, чуть облачный. Но вышел к полю перед куртиной берез отец Афанасий, достал трехствольный пистолет, не пожалел пол-обоймы, расстрелял облака, и небо очистилось.