— Не уходи, — снова попросил он.

Маша поняла, он боится остаться один.

— Иди сюда.

Она подошла.

— Ляг, — он взял ее руку и потянул.

Маша стояла в нерешительности. Ситуация была очень сомнительной. Если бы Юра приставал, то она бы дала отпор. Но он искал тепла и ничего больше. А тепла ей тоже не хватало.

Маша легла рядом, не раздеваясь. Он уткнулся в ее плечо. Она услышала его дыхание. И ей стало жалко его. Жалко до слез. Слезами наполнились глаза, и защипало в носу. Она с трудом сглотнула подступивший к горлу комок и сказала, успокаивая и себя:

— Все будет хорошо, вот увидишь.

Через несколько минут она услышала его ровное дыхание. Он уснул, Маша отключила свой телефон и вскоре задремала рядом.

Проснулись они одновременно. Маша поднесла руку к глазам и удивилась:

— Представляешь, только двенадцать часов, а как будто прошли целые сутки.

— Я хочу тебя раздеть, — вдруг сказал Юра. — Но боюсь напрягаться. У меня голова заболит. Разденься сама.

— Зачем я тебе? Просто потому что оказалась рядом?

Он ничего не ответил, но приподнялся, и она совсем близко увидела его глаза.

И все повторилось, как тогда в кафе. Ее потянуло к нему, словно кто-то подтолкнул ее к этим глазам. Она ощутила на своем теле его горячие руки. Он зарылся лицом в ее волосы и дрожал какой-то нервной, подкидывающей дрожью. Маша нашла его губы, он с готовностью отозвался на поцелуй. Мужа она никогда так не целовала. Те отношения, которые связывали ее с мужем, больше походили на дружбу, а в дружбе секс необязателен. В тридцать шесть лет Маша не была искушенной в любви. Она любила Юру, словно в первый раз в своей жизни. Но по тропинкам любви ее вела интуиция влюбленной женщины. Его сердце стучало гулко и опасно, как бомба с часовым механизмом. Сейчас рванет, и все взлетит на воздух. И пусть. И не жалко. И не страшно. Только бы вместе. И хотелось оттянуть неотвратимую и блаженную агонию. А рядом в темноте бродила и скулила собака и, казалось, тоже хотела любви.

Маша встала с дивана и босиком прошла в ванную. Включила душ и стояла, подняв лицо к воде. Он вошел следом. Она посмотрела на него и почувствовала, что ей не стыдно. Она подвинулась, чтобы Юре хватило рядом с ней места.

— Как голова?

— Лучше.

Она налила на губку немного жидкого мыла и провела по Юриной груди.

— Милый, милый, милый...

Маша твердила одно-единственное простое слово, как заклинание, а он жадно ловил оттенки интонации, с которой она его произносила.

Чувство, которое она испытывала к мужу, выросло из дружбы и привычки. Их роли распределились в самом начале отношений, когда он уговорил ее выйти за него замуж. Саша был уверен, что его любви хватит на двоих. А что? И хватило. На целых десять лет. А если быть точной, то на девять. Папка «Алик» была создана год назад. И если бы не Светка... Маша подумала, что теперь они квиты. Ведь если бы не Светка, то она никогда не встретила бы Юру. И не узнала, что такое страсть. Люди встречаются, влюбляются, женятся или не женятся, ссорятся, расходятся, ненавидят друг друга или старятся вместе. Но лишь немногим дано узнать, что такое настоящая страсть. Юра посмотрел на нее там, на Невском, в «Пицце Хат», и она ощутила толчок. Это сработала интуиция и послала ей сигнал. И дело совсем не в его глазах. И не в том, что ей с детства нравились блондины. А в том, что она предчувствовала то, что между ними случится сегодня.

Маша решила, что не поедет домой, и пусть Сашка думает что хочет. Кому нужны бестолковые объяснения? Что скажешь словами? Подумает еще, что она его ревнует. А впрочем, решила она без всякого перехода, совсем ни к чему, чтобы он волновался.

Она вышла из душа и, пока Юра брился, включила телефон и послала мужу сообщение: «У меня все хорошо, но домой я не вернусь». И тут посыпались сообщения о пропущенных вызовах с Сашиной трубки. Маша подумала и послала еще одно сообщение: «Прошу тебя, не ищи меня и не звони мне». Не успела она отправить sms, как, словно в подтверждение, что слова не решают ничего, раздался звонок, определился Сашин номер, и она быстренько отключила трубку.

Маша вернулась в комнату и разобрала диван. Он разворачивался, как бутон лилии, в разные стороны и занял большую часть комнаты. Вот, оказывается, почему в комнате было так мало мебели.

Юра заглянул и сказал:

— Сейчас принесу белье.

В его квартире была еще одна комната. Дверь в нее вела из коридора.

Юра вошел с чистым комплектом и положил его на кровать.

— Застелешь?

Маша улыбнулась через плечо.

Юра сел на пуфик и стал наблюдать за ней. Вечный сюжет. Ночь. Женщина, грациозно склоняющаяся над кроватью.

Он подошел сзади совсем близко и развернул ее к себе. Посмотрел в глаза проникающим взглядом. Маша увидела, как тяжело пульсирует жилка на шее. Шея не молодая. Помятая. Кровь пополам с водкой. Сердце устало, но качает.

— Ты мне поможешь? — спросил он. — Не дашь подохнуть?

— Помогу, я сумею.

Он поверил и успокоился.

А потом они лежали рядом.

— Ты ничего не говорила о своем муже.

— Нечего говорить, — ответила она неохотно.

— Но ведь он существует.